Счастье за углом полностью

— Ну, если ты рада… — он внимательно вглядывался в меня.

Я ответила тем же взглядом.

— А ты? Ты в порядке? Я закопала твой револьвер там, где ты его не найдешь. И вылила всю твою водку. Но посмотри, как здорово смотрятся пустые бутылки. Я эксперт по бутылочным композициям.

Он посмотрел на креативный беспорядок на углу крыльца.

— Ну ладно. Но… с револьвером ты можешь мне доверять; Клянусь. Мне очень хотелось бы его вернуть. Это же антиквариат.

— Отлично. Когда археологи через тысячу лет докопаются, их впечатлит.

Патовая ситуация. Мы долго смотрели друг другу в глаза.

— Ладно, если тебе от этого легче, — заключил он. Я кивнула.

Томас выдохнул.

— Хорошо.

И мы еще минуту смотрели друг на друга, как подростки на школьном выпускном, не зная, что сказать. Мы молча делились тысячей воспоминаний о темноте, ощущениях, открытости, об уязвимых моментах, о страстных видениях, от которых слабели колени и щеки горели даже на холоде зимнего утра.

— Тут холодно, — хрипло сказал он. — Давай вернемся в дом, я разогрею нам тушенку на завтрак.

— А у меня в «хаммере» должны быть старые протеиновые батончики. Может пойти на гарнир.

— Настоящий пир.

Томас протянул мне руку. Я взялась за нее. И мы вернулись домой.

Телефон Томаса прозвонил трижды, короткими резкими трелями. Томас поднял голову от моей груди, потер глаза, обернул покрывало вокруг талии и поднялся на ноги. Телефон нашелся под полками; к тому времени я уже сидела, прижав руку ко лбу, и обдумывала важные дела.

У меня дома щенки. Их нужно кормить завтраком. Я оставила им столько еды и воды, что они наверняка еще не проголодались, но дело было не в этом. Я же стала им матерью.

— Меттенич, — сказал Томас в трубку и нахмурился. Утреннее солнце красило его руки и грудь в теплые золотые тона. Я залюбовалась и позабыла, о чем думала.

— Нет, Дельта, не волнуйся. Я знаю, где она. Она в порядке. — И тут его лицо стало таким мрачным, что я поспешно собрала свою разбросанную одежду.

— Да, я привезу ее. Будем через несколько минут. Скажи Иви, пусть успокоится. Скажи, что я сдержу свое слово. Она поймет, о чем я.

К тому времени я была уже на ногах и одевалась.

— Что случилось с Иви и Корой?

Он мрачно на меня посмотрел.

— Лэйни мертва.

Лэйни Крэншоу забил до смерти ее последний любовник. Это случилось возле ночного клуба в Атланте. И теперь ее тело лежало в городском морге Атланты в 150 милях к югу от Кроссроадс. Кора и Иви, две девочки семи и двенадцати лет, теперь официально осиротели. Когда мы с Томасом добрались до коттеджа Лэйни, Кора пряталась в шкафу с кошкой принцессой Арианной и петухом Германом. Иви охраняла дверь. Дельта, Пайк, Долорес и Бентон мрачно пили кофе на кухне.

— Социальный работник уже в пути, — сказала Дельта. — Даже Бентону не хватило юридической силы удержать эту фурию.

— Я пытаюсь придумать повод для ордера о запрете к ним приближаться, — сказал Бентон.

— Она из Эшвилля, — объяснила мне Дельта. — Шесть месяцев назад, когда наш работник перевелся к ним, ей отдали нашу область. А мы все еще ждем, когда на ее место назначат человека.

— Сторонница правил, — мрачно добавил Пайк.

И все, позабыв о теме разговора, уставились на нас с Томасом. Впрочем, понятно: на звонок отвечал Томас, а приехали мы на моем «хаммере». Оба были растрепанными, с пустыми глазами, от нас пахло водкой, дымом и сексом, а у Томаса было разбито лицо.

— Насыщенная ночь? — прошептала Дельта.

Я кивнула. Ее глаза засияли.

Я прошла вслед за Томасом по узкому коридору коттеджа в розовую спальню обеих девочек. Иви стояла перед закрытой дверью шкафа. У меня сердце заныло от страдальческого выражения ее бледно-кофейного лица.

— Только не врите, — яростно вскинулась она. — Нас отправляют в какой-то сраный детский дом, так ведь? Мы никому не нужны.

Томас опустился на корточки рядом с ней.

— Вы не поедете, если не захотите. Даю слово.

— Ты же мужчина, — сказала я. — Они мужчинам не верят_; И ты не можешь быть приемным отцом. Для девочек. Я знаю правила. Но я могу. Я могу быть приемной… матерью.

Она уставилась на меня. Томас тоже, слегка обернувшись и глядя на меня с тихим предупреждением. Будь осторожней с такими словами.

А был ли у нас выбор? Я не позволю штатному агенту стащить моих девочек измоего коттеджа. Я выпрямилась. Вскинула подбородок.

— Да, я могу быть приемной мамой тебе и Коре. Как вы смотрите на то, чтобы пожить в моем доме?

Иви вся подалась вперед — голова, шея, темные брови вскинулись — с недоверием и надеждой одновременно.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты хочешь, чтобы мы там жили?

— Потому что вы мне нравитесь.

— Ты видела нас один раз, до Рождества, и тебя потом стошнило.

— Меня стошнило не из-завас.

— А как дела у Коры? — мягко спросил Томас.

— Прячется в своей пещере, ждет, когда монстры уйдут. А я ей все повторяю, что ониникогда не уйдут.

— Разреши нам с ней поговорить, пожалуйста, — сказала я.

Иви нахмурилась и закусила губу, но потом отошла и открыла дверь шкафа.