Счастье за углом полностью

— Хорошо. Если я уйду сейчас, то доеду к кафе точно к завтраку. То есть будет чем закусить твой чудесный батончик. Дай только забрать мою куртку и шапку.

Он зашагал по коридору, а я все смотрела на него и пыталась подобрать челюсть. Он насвистывал на ходу.

Будь осторожна со своими желаниями.

Я нахмурилась и начала открывать ящики. Протеиновые батончики, много. Вода в бутылках. Растворимый кофе. Ну да, это будет вкусно с холодной водой. Томас вернулся в гостиную. Он надел куртку, но шапку держал в руках.

— На чердаке стоят коробки с домашними вещами твоей бабушки, — сказал он. — Твой отец нанял людей очистить дом после ее смерти, но Дельта с друзьями спасла большинство безделушек и спрятала. Погреб в хорошем состоянии. Протечек нет, грызуны там не водятся, зато на стенах есть много полок для хранения продуктов. Там ты найдешь ящики, в которых остались пустые банки, короб для угля, но ничего больше. Амбар пуст. Можешь загнать туда «хаммер», если хочешь. Там только несколько мешков с зерном и старое ведро. Зерно я разбрасываю во дворе для диких животных. Если будешь делать это регулярно, индейки и олени будут приходить каждое утро и каждый вечер.

— А енот постоянно живет на перилах веранды?

— Большую часть времени. Его зовут Фред, но он будет отзываться и на Луизу, и на Наглую Морду, и на Пушка, и на «эй, ты». Он любит объедки. Можешь оставлять их на верхней ступеньке, он скажет тебе спасибо.

— Подам на тончайшем фарфоре.

— Теперь относительно отопления.

— Отопления?

— Летом я снял с камина фанеру, прочистил дымоход, даже пару раз растопил его для проверки. Камин в хорошем состоянии, тяга отличная. В сарае осталась поленница. Ах да, еще есть печь Франклина, которой твоя бабушка прогревала кухню. Помнишь? Дельта спасла ее, когда твой отец решил распродать все вещи, теперь она стоит в крытой веранде кафе. Зимой Дельта каждый день растапливает ее ореховыми щепками. Посетителям нравится. Я могу найти Дельте копию, а тебе отдать оригинал.

Я замерла и почти не шевелилась, пока он говорил об огне. Холодные иглы кололи мне лоб. Томас глубоко вздохнул, когда я промолчала в ответ.

— Прости. Я должен был подумать, прежде чем предлагать.

— Я не… развожу… огонь. Никогда.

— Прости. Но, Кэти, тебе стоит попробовать. Ты же замерзнешь здесь.

— Нет, пока у меня есть термобелье и шерсть.

— Как насчет газового обогревателя?

— Ничего, что горит. Разговор окончен. Хорошо?

Возможно, подействовало напряжение в моем голосе, а может, и нервный тик возле левого глаза. Но он оставил тему.

— В экстренной ситуации, — сказал он очень мягко, — звони Дельте. Если ты не появишься в кафе через несколько недель, я приеду сюда и начну поиски твоего тела.

Его тон был хорош. Безразличный, деловой, с тонким намеком на сарказм. Он заставлял меня восстанавливаться. Я поцокала языком.

— Даже не надейся.

— Как один одиночка другому скажу, что я знаю приметы. Ты делаешь, что должна, даже если это ведет тебя к саморазрушению.

— Если найдешь мой объеденный труп в волчьей берлоге, прошу, не думай, что я естественным образом сама бросилась им в зубы в припадке суицидального отчаянья. И не сжигай этот дом, несмотря на приметы. Я недавно изменила завещание в твою пользу.

Он замер. Его взгляд проникал мне в душу, оценивая и пытаясь принять дикость того, что я только что сказала.

— Ты не шутишь? — изумленно выдохнул он.

— Не шучу. Нет.

— Кэти, это не то, чего я…

— Избавь меня от этого раболепия. Но, как я понимаю, ты не станешь сжигать этот дом, зная, что он принадлежит тебе?

Он сделал глубокий вдох. И снова сверкнул на меня глазами.

— Прости, но мы с тобой заключили сделку. Если ты умрешь, дом сгорит.

— Изначальная угроза звучала иначе.

— Я только что ее переделал.

— Но ты всерьез. Ты действительно всерьез.

— Еще как. Если ты убьешь себя намеренно, или даже по неосторожности — скажем, споткнешься и упадешь с крыльца с фатальными последствиями для организма, — или тебя покусает бешеная белка, или убьет метеором, неважно. Это место превратится в тост.

— Я приехала защитить его от тебя.

— Отлично. Так давай, защищай. Живи.

— Ты не считаешь, что я смогу здесь выжить, так ведь? Думаешь, мне не хватит яичников, чтобы бороться и выжить.

— Чего не хватит?

— У мужчин яйца, у женщин яичники.

— Наоборот, я знаю, какая ты сильная. Потому уважаю твои решения и не собираюсь унижать тебя высокомерными замечаниями.

— Правда? Даже если в глубине души уверен, что я не выживу в твоих любимых горах? Но ядействительно внучка своей бабушки.

— Хорошо. Тогда живи, как жила она. Она в одиночку пережила немало суровых зим. Сама колола дрова, лопатой сгребала уголь, охотилась на оленей и индеек, чтобы добыть себе еду, выращивала овощи, разводила кур и коз. Она была сильной женщиной, которая пережила немало ударов судьбы и никогда не сомневалась в том, что действительно красиво.

— Она была фермером и художницей, — продолжила я. — Искала рубины и делала украшения.

— Все вышеперечисленное и многое другое тоже. Она ценила простое искусство выживания.