Девушка заглянула на кухню, где ее накормили вкусной «риболлитой», а потом вернулась к себе, прилегла на кровать. Осознание того, что недавний наезд был случайностью, значительно улучшило эмоциональное состояние девушки. Чего нельзя было сказать о физическом состоянии: левое плечо ужасно ныло, ведь именно за эту руку ухватился Клаудио, когда вытащил ее практически из-под колес. Оставалось лишь надеяться, что болезненные ощущения скоро пройдут.
Но тридцать минут спустя Мэри-Бет поняла, что уснуть не удастся. Принятое решение жгло, распирало изнутри, стремясь вырваться наружу, а единственный человек, которому девушка могла поведать счастливую новость, отсутствовал.
И она отправилась на поиски библиотеки, решив до приезда Винченцо занять себя чтением. Легко отыскав нужную комнату, Мэри-Бет спокойно вошла и, не глядя по сторонам, сразу направилась к полкам. Почти все книги были на итальянском, но Мэри-Бет не сдавалась: уж очень ей хотелось увидеть английский текст.
Когда сзади послышался легкий шелест, девушка обернулась и замерла. Из глубокого кресла, повернутого спинкой к полкам, поднялась Колетт. Мэри-Бет поняла, что это судьба. Пришло время извинений.
Но Колетт что-то быстро прорычала (настолько быстро, что Мэри-Бет просто не поняла) и поспешила к выходу.
— Колетт, подожди. Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Пожалуйста.
Последнее слово вынудило француженку остановиться. Она обернулась и с вызовом в глазах посмотрела на свою обидчицу.
— Это по поводу происшествия в Бостоне. — Не желая новой ссоры, Мэри-Бет скороговоркой выпалила: — Полиция установила истинного виновника, поэтому я просто обязана принести извинения за свои беспочвенные подозрения. Прости, я была не права. Но в тот момент мне казалось, что ты единственная возможная подозреваемая. Еще раз прости.
— Ты ожидаешь, что, услышав твои извинения, я сразу же брошусь тебе на шею, смеясь и радуясь, что меня больше не подозревают? — с холодком поинтересовалась Колетт, но ярость в ее глазах начала утихать.
— Нет, ничего подобного я не жду. Просто я чувствовала себя виноватой за то, что невольно подставила тебя под удар. Хотя Энцо и пытался убедить меня, что ты не способна на преступление, но мне казалось, что я умнее и вижу тебя насквозь. Что ж, я ошиблась.
— Энцо был на моей стороне? — удивилась Колетт.
— Да. Всегда.
— Понятно. Мне интересно, кто же невзлюбил тебя до такой степени, что хотел убить?
— Не то, чтобы убить.
— И все же, скажи мне. В качестве компенсации.
— Это не тайна. Вторая жена моего бывшего мужа. Она считала, что я угроза ее брака. Вот уж не знаю, почему ей это в голову взбрело? Мы виделись всего несколько минут, и тогда я была с Энцо.
— Что ж, если ты все мне сказала, то я пойду.
— Вообще-то, нет.
— Что еще!
— Я просто хотела предупредить, что Энцо теперь мой мужчина, а я не люблю делиться.
— Что?! Ах, вот вы о чем. Он мне не нужен! — воскликнула Колетт, а потом сквозь слезы добавила: — Эта затея с самого начала была бессмысленной.
— Ты о чем? — не сдержала любопытства Мэри-Бет.
— Мы с Вито женаты давно, а детей все нет. Амели же только раз переспела с Энцо и сразу забеременела. Я подумала… Я решила, что если пересплю с Энцо, то у меня будет ребенок. А Вито никогда не узнает, ведь они с братом похожи, как две капли воды. Но Энцо не обращал на меня никакого внимания. А вчера Вито начал расспрашивать и я призналась мужу во всем, а он рассказал мне, что чем-то переболел и теперь полностью стерилен.
— Это случилось давно?
— А тебе-то какое дело?!
— Понимаешь, перед смертью Амели сказала Винченцо, что не знает, кто отец близнецов — он или Витторино.
— Это случилось, когда Вито был подростком, — сказала Колетт. Она не выразила никакого удивления, узнав, что у мужа были романтические отношения с Амели, и Мэри-Бет предположила, что история с пари была настоящей.
— Вам нужно, как можно скорее, поговорить с Энцо. Ты даже не представляешь, какой груз вы снимете с его души.
— Я поговорю с Вито, — бросила Колетт и вышла, не удосужившись даже закрыть за собой дверь.
А Мэри-Бет взяла книгу какую-то книгу по истории искусств, но так и не смогла сконцентрироваться на тексте, взамен она просто уснула в кресле. А разбудили девушку отрывистые звуки, словно кто-то пальцем одну за другой нажимал клавиши рояля. Взглянув на циферблат, она поняла, что прошло уже больше часа, а значит, был шанс, что это Винченцо играет.
Девушка заглянула в музыкальную комнату: возле рояля стоял Коло и с благоговейным выражением лица вслушивался в звуки, которые издавал музыкальный инструмент.
Когда мальчик заметил, что у него есть слушатели, он стушевался и прекратил свое занятие.
— Нет-нет, продолжай, — ласково улыбнувшись, попросила девушка.
Но Коло только покачал головой.
— Ты хотел бы научиться играть по-настоящему?
Мэри-Бет видела, что мальчик разрывается между желанием согласиться и отказаться. Наконец, Коло кивнул. Один раз. Несмело.
— Тогда, может, ты попросишь папу? — Ребенок молчал, и Мэри-Бет решилась: — А хочешь, я тебя поучу?
— Хочу.
Девушка присела на скамейку и похлопала рядышком с собой.
