Будто попав в чьи-то объятия, меня окатила небывалая волна эмоций. Я поднял глаза, по щекам побежали слезы. Но не от жалости к себе, а от облегчения и большой глубокой благодарности. Джойс была права. Второй ботинок уже упал, и я пережил это. Больше страху не за что было ухватиться.
Первая фаза завершилась. Журнал «Пипл» уже имел полную историю, и как только она достигла киосков, началась фаза № 2: пересказ истории перед телекамерами.
План был прост: два интервью (одно — печатное, второе — телевизионное), и я был свободен, мог дальше заниматься своей жизнью. Но кому, как не мне знать, что никогда ничего не идёт по плану. «Пипл» выложил статью на своём сайте в канун Дня благодарения, на неделю раньше обещанного срока. Реакция превысила все мои ожидания. Жизнь никогда больше не будет прежней, и вдобавок к этому я оказался в центре спора между моей женой и Барбарой Уолтерс.
Хотя слово «спор» тут вряд ли уместно. Скорее это было легкое разногласие из-за куртки. Где-то около недели назад я встречался с Барбарой (и её продюсером) в её ист-сайдской квартире, дабы обсудить все нюансы предстоящего интервью. Когда я собрался уходить, она увидела, что у меня возникли трудности с одеванием куртки — разыгралась дискинезия и я не мог попасть в руках. Она спросила, не симптом ли это болезни Паркинсона. Я сказал — да. Тогда она предложила, пока оператор быстренько менял плёнку, снять куртку и для демонстрации повторить всё заново на камеру.
Трейси была категорически против. Она сказала, что такая демонстрация будет игрой на публику и что мне меньше всего этого хочется. Барбара возразила, что такая демонстрация позволит людям иметь большее представление о моей проблеме. Тут вмешался я и сказал, что это спорный вопрос. Как раз в тот момент подействовал «Синемет», поэтому я мог без труда засунуть руку в рукав и высунуть обратно. Я готов был описать этот конкретный симптом на камеру, как только прекратится это спор. Как бы ни сгустились тучи, Барбара сделал шаг вперёд, чтобы обнять Трейси.
— Вы счастливый человек, Майкл. Она очень вас любит.
А то я не знал.
Мы вернулись обратно в комнату, но прежде чем камеры начали работать, Барбара похлопала меня по ноге.
— Знаете, это не просто моё безудержное любопытство, — сказал она. — Вы нужны людям. На вашем примере о болезни узнает каждый.
Решив в итоге поделиться своим опытом жизни с Паркинсоном, я преследовал одну конкретную цель: дать открытое описание того, каким образом в течении последних семи лет я сумел подстроить болезнь под свою богатую и продуктивную жизнь. Будучи убеждённым в аксиоме писателей-юмористов: комедия=трагедия+время, мне было важно передать свой оптимизм, благодарность, перспективы и даже возможность смеяться над некоторыми ситуациями, связанными с БП. В своём раскрытии я видел способ продвинуться дальше в жизни и карьере, а не подсчёт ущерба после катастрофы.
Эта история была не о горе и печали, как возразила Трейси Барбаре Уолтерс, — мне не нужны были ни сожаление и сочувствие. Я также не собирался выставлять себя в роли вынужденного героя, вырывающегося из безмолвных страданий, чтобы обличить свою борьбу или стать наглядным пособием последствий Паркинсона (Я попытался отыскать существующие фонды и наткнулся на дремучий лес.) И вообще я просто устал скрываться от людей, и теперь был готов представить им мою историю с той стороны, с которой она сама хотела быть рассказана.
В конечном счёте обнародование должно было стать кульминацией моей жизненной философии, которой я придерживался на протяжении последних семи лет, —
