— Что-то вы у меня с этим дождем совсем расслабились. У нас много врагов и помимо Стаха. Положите несколько ножей, самим же будет спокойней. А если кто-нибудь будет приставать, а меня не окажется рядом, берите сумку за ремешок и с размаха бейте ею нахала по морде. Если учесть, что в сумках полно железа, то должно сработать не хуже кистеня.
— Тебе бы только шутить! — продолжала ворчать старшая, натягивая брюки. Провалится твоя затея, вот увидишь!
Одевались мои жены в спальне, оставив уже готовую к обеду Кару в большой гостиной, поэтому, когда они, помахивая сумочками, туда вошли, для нее это оказалось сюрпризом. На мгновение Кара застыла как вкопанная, ее немаленькие глаза округлились и стали еще больше, а щеки зарумянились.
— Видите, какой эффект! — довольно сказал я. — И это у женщины. А уж все мужчины теперь мне точно будут завидовать!
— Хватит шутить! — сказала Алина, ухватив меня за руку. — Пошли быстрее, у нас совсем мало времени.
— Да, пошли быстрее! — поддержала ее Лана, цепляясь за другую руку, — а то я вообще никуда не пойду! Лучше сидеть голодной, чем в этом идти!
— Выше нос, девочки! — сказал я женам. — Если вы станете смущаться, пропадет весь эффект. Вы у меня здесь вообще самые главные! Вот увидите, не сразу, но эта мода приживется.
Если бы кто-нибудь меня спросил, почему я так настаиваю на этой демонстрации мод, я бы затруднился сразу ответить. Скорее всего, я просто устал от средневековья. Читать о нем интересно, а вот жить… Даже будучи одним из первых лиц королевства, я постоянно сталкивался с ограничениями и неудобствами. Например, поездка в расположенный совсем рядом Расвел не укладывалась в один день, а более дальние путешествия занимали недели. Мыться из ковшика, постоянно нюхать канализационную вонь и придерживаться этикета, который я уже давно тихо ненавидел… И это еще при том, что магия обеспечивала жизнь без болезней, по крайней мере, для самых обеспеченных жителей, а длительное существование без больших войн позволило свести бедность к минимуму.
Я почему-то совсем не скучал по оставленной на Земле семье. То ли так сделал пришелец, чтобы тоска по дому не мешала мне участвовать в его дурацких играх, то ли в этом было виновато усиление памяти, позволявшее мне заново переживать прошлое, создавая иллюзию общения с родителями и сестрой, но я за ними не скучал. А вот за той жизнью скучал и сильно. Мне очень не хватало новых книг, телевизора, даже картошки и маминых блинчиков с творогом. Эти холодные мясные закуски меня уже достали. Когда закончится сезон дождей, обязательно сам схожу и посмотрю на городском рынке, из чего здесь можно сварганить борщ. Я не собирался двигать здесь прогресс, по крайней мере пока: слишком уж я был ограничен во времени и в возможностях. Янки при дворе короля Артура из меня не получится, несмотря на то что в целом я знал больше героя Марка Твена. Знать и мочь — вещи разные. Но вот менять жизнь к лучшему по мелочам, особенно когда мне этого ничего не стоило, как в случае с носовыми платками… Одежда была из того же ряда. Уже многие носили дома халаты, а ведь не прошло и полугода, с тех пор как для моей семьи сшили первые. Эти платья с юбками в форме колокола смотрелись на женщинах красиво, но попробуйте в таком походить постоянно, особенно учитывая жаркий климат. А сколько ткани идет на пошив! Там ведь еще и несколько нижних юбок. Я бы на своих жен и короткие платья нацепил вроде школьных платьев у наших девчонок, но в такой вызывающей одежде они уж точно никуда не вышли бы. Попробую хотя бы с брюками.
Мы шли почти пустыми переходами под мерный шелест дождя и дробный перестук каблучков девушек. Сзади за нами бесшумно следовала Кара. Туфель у нее не было, да она их никогда и не носила, предпочитая сапоги с короткими голенищами на мягкой подошве. Жены поняли мои слова буквально и шли, задрав подбородки и не глядя по сторонам. Но то, как они в меня вцепились, показывало, что их спокойствие напускное. Ничего, все новое всегда требовало жертв. Пусть сейчас поволнуются, потом сами будут благодарить.
Немногочисленные встречные слуги и придворные реагировали на наше шествие одинаково — впадали в ступор. Когда мы подошли к входу в трапезный зал гвардейцы караула отреагировали несколько иначе: они с таким нескрываемым восхищением уставились на девушек, позабыв и о службе, и об этикете, что те мило порозовели и потупили глаза. Входя внутрь, я впервые не услышал вопля мажордома. Бросив на него взгляд, я невольно улыбнулся. Вскочивший при нашем появлении слуга, пытался что-то сказать, но, кроме шипения, не смог издать ни звука. Все разговоры смолкли, и за столами установилась тишина. Все без исключения присутствующие смотрели на моих дам с изумлением.
— Вы идите на свои места, — сказал я женам, — а я усажу Кару. И выше носы, отступать вам уже некуда!
