— Я уже над этим думал. Скорее всего, в этом виновато то, что женщины нашего мира не чувствуют, когда у них возможно зачатие. Люди не могли планировать численность своей семьи, поэтому повсеместно в семьях было около десяти детей, а то и больше. Быстрый рост численности населения часто приводил к тому, что людям уже не хватало пахотных земель и других благ, которые они могли создать своим трудом. Есть и другие причины. У вас здесь закрытая и не очень большая часть мира, причем все народы живут одним укладом, и нет разделения на кочевников и землепашцев. Многое зависит от религии. Думаю, что войны — это естественное состояние отношений между людьми с разной религией и уровнем развития. Ваши предки две сотни лет назад сошлись в такой войне, что перебили почти все население. Долгое время после этого воевать было просто некому, а у уцелевших возникло стойкое чувство неприятия войны. Постепенно численность населения росла, а память о той войне стиралась. Ваша агрессивность находит выход в нескончаемой череде пограничных конфликтов с соседями. В случае с некоторыми я бы их назвал вялотекущей войной. Вечно такое положение сохраняться не может. Хоть и медленно, но население растет, его убыль в конфликтах небольшая, а эпидемии очень редки, и последняя была уже давно. Конечно, свободных земель в большинстве королевств хватит надолго, но чтобы их освоить, надо приложить много труда. Некоторые считают, что проще отнять у соседей, чем долгим трудом добывать самому. А боги? Если бы люди не хотели воевать, ничего бы они сделать не смогли. Кажется, ударили в било.
— Да, это сигнал на обед, — сказала Лана. — Из-за дождя плохо слышно.
— Форма одежды праздничная? — спросил я. — Костюмы? Видели, сколько собралось придворных, чтобы на вас посмотреть, а вы всех разочаровали.
— Наденем мы твои костюмы, — согласилась Алина. — Заболтались так, что времени на шнуровку нет, в брюки влезть проще.
— А мне и в брюки после вашей тренировки трудно влезть, — отозвалась Лана, быстро надевая одежду. — Все тело болит и просит, чтобы его не трогали.
— Это еще что, — успокоил я ее. — Вот завтра будет болеть по-настоящему. И магией эту боль снимать нельзя, а то пропадет вся польза от тренировок. Я это уже проходил, знаю.
— Ты не муж, а изверг! — она ухватилась за мою руку. — Нет, чтобы посочувствовать несчастной девушке! Давайте быстрее, а то придем последними, и опять все будут пялиться!
— Это кто у нас здесь несчастная? Ты? Хочешь, пожалею? — я ее чмокнул в щеку. — И чего бояться, когда на тебя смотрят? От тебя не убудет.
— Кто же так целует? Смотри, как нужно!
— Хватит вам целоваться! — вмешалась Алина. — Нашли время. Сейчас точно опоздаем и придем после короля.
— Вот видишь, Кара, — в шутку пожаловалась Лана. — Уже не дают приложиться к мужу!
— Весело вы живете, — с легкой завистью отозвалась Кара. — А вот у меня с мужчинами так и не сложилось.
— Иди ко мне третьей женой, — предложил я. — Ну его на фиг, этого короля. Ну что он может? То ли дело я!
После такого заявления я получил тычки сразу с двух сторон, и мы, шутя и переговариваясь, почти бегом направились в трапезную.
На этот раз при виде нас мажордом исправно прокричал все, что полагается. Вот еще дурацкая традиция, от которой я бы с удовольствием избавился. Я даже сказал однажды об этом королю, но Игнар не согласился.
— Прежде, чем что-то отменять, надо подумать, стоит ли? Люди консервативны и не любят менять традиции и свои привычки. Думаешь, мне самому доставляет удовольствие слушать его крики? Вовсе нет. Но это одна из традиций королевской власти, к тому же от него временами бывает и польза. Когда появляются новые люди, мне не приходится их представлять самому.
Мы все-таки немного опоздали, и король уже сидел на своем месте, хотя еще и не начал трапезу. Я помог сесть девушкам и сел сам. Оглядев стол, я поморщился — сегодня у нас был рыбный день. Рыбу я не любил и не умел нормально есть, особенно такую, как местная, в которой была много мелких костей. Как только обед закончился, и король под руку с Карой удалился, ко мне подошел граф Рубек.
— Я перед обедом у короля был в магистрате по делам, — сказал он мне, — и там узнал, что орден, который в последнее время наделал столько шума, уничтожая банды преступников, совершил еще одну убедительную победу над черными, разгромив их гнездо на побережье. Правда, в магистрате недовольны тем, что им перешли дорогу и перехватили славу и добычу, но ничего поделать не могут. Там же мне сказали, что этот орден ваш, принц. Это правда?
— Да, Сален, я являюсь его главой.
— Я хотел бы в него вступить. Если честно, я не вижу никакого смысла в своей жизни, теперь он может появиться. Не отказывайте мне в этом, принц, вы же знаете мое отношение к черным!
— Я и не отказываю. Просто давайте вы как-нибудь нас к себе пригласите на вечер, и мы с вами обо всем поговорим.
— Ваше высочество! — остановила меня Ольма, когда мы распрощались с Рудеком. — Хочу поблагодарить за мастера.
