И когда мы ехали в особняк, и когда возвращались обратно, время от времени встречали кареты, которые нас обгоняли, либо ехали навстречу. Эта карета ничем не отличалась от других, но, когда она показалась из-за поворота улицы, на меня внезапно накатила такая жуть, что я сразу понял, что сейчас умру. Ни о чем больше не думая, я перешел в ускорение и соскользнул с коня в сторону от дороги. Одновременно с моим движением ехавшая медленно карета резко ускорилась и свернула прямо на нас, заставив гвардейцев поспешно сместиться в сторону. В открытом окне с моей стороны мелькнуло чье-то лицо, и я, по-прежнему ни о чем не думая, упал на залитую грязью мостовую. Глухой удар над моей головой в стену дома показал, что я не зря изгадил свою одежду. Подняв голову, я увидел торчащий в кладке стены арбалетный болт. Рывком поднявшись, я поймал повод Зверя и очутился в седла. Гвардейцы не почувствовали опасности, и никто из них ускоряться не стал, поэтому до них только сейчас начало доходить, что произошедшее — это не просто выходка пьяного кучера. Не теряя на них времени, я бросился в погоню за каретой, которая как раз скрылась за поворотом улицы. Моя охрана тут же помчалась за мной следом. Когда мы догнали карету, она стояла совершенно пустая, а внутри на полу валялся разряженный арбалет. Я быстро осмотрелся. Скрыться черные могли только на относительно небольшом участке улицы с десятком домов. Палисадников у них не было, везде стены домов вплотную подступали к дороге. Черт, как бы сейчас пригодилась собака! Но терять на нее время было нельзя. Пока доеду в орден и вернусь, преступники успеют скрыться, а следы на мокром камне долго не держатся. Хотя, почему бы не попробовать поработать собакой самому? Я отдал приказ двум гвардейцам сторожить карету и присмотреть за лошадьми, а остальным — спешиться и следовать за мной. Подбежав к двери ближайшего дома, я к ней приник и прислушался к себе: не возникнет ли хоть тень опасности? Ничего не почувствовав, я приказал одному из гвардейцев стучать в дверь, а сам бросился к следующему дому. Повезло только с четвертой попытки. От двери, к которой я прикоснулся, дохнуло холодом и опасностью. Очень слабо, но достаточно, чтобы я мог с уверенностью сказать, что сюда зашел хотя бы один из черных.
— Все сюда! — крикнул я гвардейцам, двое из которых тарабанили в двери, а один разбирался с открывшим дверь хозяином дома. — Ломаем эту дверь!
Сказать это было легче, чем сделать. Хорошо, что дверь открывалась вовнутрь, иначе мы бы ее не открыли. Повезло еще и с тем, что привычных мне засовов на дверях не было, а чтобы закрыть замок, нужен ключ. Видимо, ключа у черного не было, и он просто закрыл дверь на задвижку, которую мы после нескольких попыток выломали.
— Вы двое, остаетесь у входа, — сказал я гвардейцам. — Здесь никто не должен пройти. Но убивать только в крайнем случае. А ты пойдешь со мной. Будь готов в любой момент перейти в ускорение.
Первым делом мы проверили дверь, выходившую на задний двор. Она была распахнута, но во дворе никого не было. Мы выбежали на дорожку, усыпанную мелким гравием, и в ее конце увидели на газоне отчетливые свежие отпечатки мужских сапог, идущие к соседнему забору. Гвардеец уже хотел было бежать следом, перемахнув через невысокий забор, но я его остановил.
— Не спеши. Что-то тут не так. Смотри, зачем ему для того, чтобы перелезть через забор, понадобилось сходить с дорожки? Не для того ли, чтобы оставить нам эти следы?
Я внимательней присмотрелся к самим следам и камням дорожки.
— И следы по краям не очень четкие. Такое впечатление, что кто-то прошелся до забора и обратно, пятясь задом по своим собственным следам. У забора, где остались следы, очень мягкая влажная почва. Если бы я перелезал через забор, то подтянулся бы на руках и сильно оттолкнулся ногами. Тогда последние следы были бы глубже, особенно там, где отпечатки носков. А когда все это проделывалось, на подошвы налипла бы земля. Ее немного, но в конце дорожки камни более грязные, причем здесь и здесь, как раз там, куда он должен был поставить ноги. Жаль, что дальше не посмотришь: мы с тобой все затоптали, но и увиденного довольно.
— Думаете, милорд, он все еще в доме?
— Почти наверняка.
— И на что он может рассчитывать, спрятавшись в доме, который все равно перероет стража?
— Трудно сказать. Многое зависит от того, давно они обосновались в этом доме или нет. Если давно, то здесь могут быть тайники, которые вряд ли заметит стража, а черные не знают о том, что мы используем собак. Могут быть и другие возможности.
— А почему все-таки не уйти через забор?
— Куда? Смотри, двор открытый, и укрыться там негде. Дом у соседей двухэтажный, и окна первого этажа довольно высоко, а дверь почти наверняка заперта. Лезть в окно это шум и потеря времени. Пока разобьешь окно, очистишь его от осколков и заберешься внутрь, хозяева могут опомниться и двинуть чем-нибудь тяжелым или острым.
