— Понимаете, ваше высочество, — говорил мне один из них, еще не старый человек с приятным, открытым лицом. — Такого давно никто не строил. С уменьшением веса снаряда уменьшается нагрузка на всю конструкцию и масса противовеса. Я думаю, что мы ваш груз и на триста шагов зашвырнем, но утверждать это не берусь.
Договорились, что они берут с собой бригаду плотников и едут в мой замок, где и соорудят для меня свой требюше. Если их работа меня устроит, я пообещал сделать заказ на десяток машин. Пришлось поговорить с Игнаром и убедить его хоть наполовину оплатить расходы на метатели. Срочно уточнили заказ по ящикам в сторону уменьшения их размеров. Число поражающих элементов между ящиками тоже уменьшили, как и размеры звеньев цепи.
— Там от одной цепи при взрыве будет столько осколков, — говорил Маркус, — что больше ничего особенно и не нужно.
Все-таки решили для увеличения поражающей способности поместить между ящиками с сотню небольших обрезков железа. Штыри для взрывателей тоже нужно было укорачивать. Всем пришлось поработать, зато сейчас все основные вопросы были решены, и до лета мы должны были успеть подготовиться.
— Надо будет сделать еще несколько десятков мин, — сказал я Лонару. — Они почти не отличаются от снарядов, только размеры будут побольше и не нужно внешнего ящика. Взрыватели в них ставить не надо, сработают от фитиля. Теперь у нас качественная селитра, и такой фитиль сделать несложно. Мину не кидают, а закапывают в месте, где потом должен пройти неприятель, или под крепостной стеной. Лишь бы на все хватило пороха.
— Если не хватит, пошлем людей за селитрой еще раз, — ответил Лонар. — Там ее еще много осталось?
— В чистом виде не больше половины того, что мы уже привезли, а если заниматься выпариванием, то в десятки или даже в сотни раз больше. Я затрудняюсь сказать. Но сейчас посылать нет смысла: до дождей не успеем. Может быть, пошлем летом, если позволит обстановка.
Отсутствие угрозы со стороны черных и сухая солнечная погода позволили моим женам прервать свое затворничество и начать посещать званые вечера и просто ездить в гости к знакомым. Часто вместе с ними ездил и я, особенно когда они направлялись к графу Рудеку, с которым я по-настоящему сдружился. По гостям ездили в карете, в которой мастера каретного дела по моим рисункам поставили листовые рессоры. Полностью тряска не исчезла, но стала заметно меньше и на мягких сидениях больших неудобств не доставляла.
Дома девушки по-прежнему донимали меня просьбами насчет песен и стихов. Все, что им было понятно без длительных объяснений, они из меня уже вытянули, поэтому пришлось читать и петь уже то, что нужно было потом объяснять. К моему удивлению, это не охладило их пыл, наоборот, они с видимым удовольствием слушали мои объяснения новых слов, открывавшие им кусочек чужой, таинственной и непонятной жизни. Особенно их поразило то, что люди в моем мире могли летать. Они дружно потребовали от меня объяснений, как такое возможно. Вы никогда не пытались объяснить, почему летает самолет, принцессе с герцогиней, у которых нет даже начального образования? С гордостью могу сказать, что мне это в конце концов удалось.
— Ты столько всего знаешь, — сказала мне Алина. — Никогда не возникало желание поделиться своими знаниями с другими?
— Знания — это не всегда благо, — ответил я. — Большинство моих знаний здесь бесполезны, их просто нельзя ни к чему применить, а некоторые просто опасны. Мало смысла в том, чтобы поделиться знаниями с немногими, а давать их всем, кто может и хочет учиться… Может быть, когда-нибудь я так и сделаю. Все равно рано или поздно вы до всего этого додумаетесь сами, я лишь облегчу вам путь познания. Люди всегда использовали знания для своих войн, и здесь будет то же самое. Я в этом ничего не могу изменить, единственное, что приходит на ум, это постараться сделать Орсел настолько сильным, чтобы ни у кого из соседей даже мысли не возникло на него напасть, и самим не проводить политику захватов. Игнар не вечен, и когда-нибудь тебе, Лана, придется занять его место. Так что возможность попробовать добиться того, о чем я говорил, у нас будет.
— А поучить нас? — спросила Алина. — Пусть не всему, а хотя бы тому, что может нам пригодиться.
— Можно попробовать, — согласился я. — Вот начнется сезон дождей, тогда у нас появится время для учебы.
В конце зимы в королевском дворце традиционно проводились балы, на которые съезжалась знать со всего королевства. На время забывались обиды и старая вражда, и непримиримые враги могли встречаться и нормально общаться. Конечно, такое общение могло быть только в том случае, когда вражда носила политический характер, если же людей разделяла кровь близких, никакие традиции не могли погасить ненависти. Но и в этом случае они не занимались сведением счетов. Когда назначили первый такой бал, мои жены узнали, что я не умею танцевать ни одного танца.
