Следующий день прошел как обычно и ничем особенным не запомнился, кроме того, что жены были особенно ласковыми и предупредительными, и не отходили от меня ни на шаг.
О нашем путешествии в графство писать не буду, потому что это была скучная, долгая и достаточно грязная поездка. Дороги в основном уже просохли, но грязи еще хватало. Коня уже можно было пустить рысью, не рискуя его при этом загнать, но и сам конь, и всадник собирали на себя достаточно грязи из-под копыт как встречных конников, так и от попутчиков. Для скорости мы ехали, имея каждый по заводному коню, и несколько раз во время пути их меняли. В Расвел не заезжали и объехали его стороной, свернув на дорогу, ведущую к моему замку. Остановились только один раз в придорожном трактире пообедать, после чего опять погнали коней, чтобы до темноты успеть доехать до места. Замок показался, когда солнце скатилось к краю горизонта, и на землю легли длинные тени. Пока мы до него добрались, начало смеркаться. Мы сильно устали, поэтому сунули поводья лошадей в руки подоспевших братьев, забрали свои сумки и пошли приводить себя в порядок. По пути я устало отмахнулся от управляющего, который хотел дать мне отчет о делах графства, и от старшего брата Ралфа Саднея, который заправлял здесь силами ордена и тоже хотел о чем-то поговорить. Надеюсь, и Лардок, и Ралф меня правильно поняли. Помывшись и кое-как приведя в порядок одежду, я зашел в отведенную мне комнату, бросил на стул сумку с вещами и повалился в кровать. Утром, после завтрака, с ними все-таки пришлось поговорить, но я прямо сказал, что у меня много дел, чтобы они говорили покороче. Потом, ни на что больше не отвлекаясь, занялся тем, ради чего сюда и приехал — изготовлением пробной партии пороха. При этом я время от времени давал пояснения, находившемуся рядом Маркусу.
— Этот порох, — говорил я, — полностью изменил ведение войн и дал толчок развитию многих наук, повлиявших на жизнь всех людей. Если есть исходные вещества для его изготовления, делать его несложно. Можно просто все измельчить и смешать с небольшим давлением, но я знаю способ получше.
Я действительно знал такой способ, и все пропорции смеси, причем не из прочитанных книг, где ничего подобного не было. Руководство СССР, видимо, очень боялось того, что кто-нибудь займется кустарным изготовлением черного пороха. По крайней мере, никаких подробностей по его составу в книгах не было. Единственное исключение — это учебник истории для вузов, в котором приводились пропорции китайских пороховых составов, а насчет Европы говорилось, что они были другими. Как я понял, то, о чем писали, из-за малого содержания селитры применялось как топливо для ракет. Получил я свои знания совершенно случайно. Порох я сделал бы и без них, но провозиться пришлось бы намного дольше. А так я точно знал, что и как делать. Источником моих знаний был старшина Скворцов. Он у нас в части заведовал вещевыми складами, которые мы называли каптерками. Сыновья офицеров практически не интересовались ни работой отцов, ни самой частью, которую от городка отделял высокий забор и небольшое одноэтажное здание КПП. Я в этом был исключением. Во время учебного года я на территории части тоже не появлялся, мне было просто не до того, а вот летом, когда не было школы и разъезжались приятели, появлялось много свободного времени, которое нужно было как-то убить. Мы тоже уезжали, но не каждый год и всего на один месяц. Таких месяцев в лете, как известно, целых три, поэтому, намучившись от безделья, я частенько заходил на территорию части, в основном туда, где работали подчиненные отца — связисты. Меня все прекрасно знали и даже вопросов не задавали, когда я в поисках отца заходил в помещение штаба, бегал к связистам или просто болтался по территории. Даже кормили в солдатской столовой, когда я в нее забредал, хотя мать такое не поощряла, так как ее готовка оставалась мною невостребованной. Вот в одно из таких "путешествий" по части я все и узнал. Скворцов находился в одной из каптерок в компании двух солдат. Что-то они перетаскивали и пересматривали, а к тому времени, когда меня туда принесло, решили сделать перекур, во время которого старшина и завел заинтересовавший меня разговор. На меня они никакого внимания не обратили.
