Из Расвела мы с графом выехали в сопровождении двух десятков гвардейцев. Порядок следования был такой: впереди нас двигалась группа из пяти всадников, а уже за ними — все остальные. Дорога была широкая, и гвардейцы старались держаться так, чтобы закрыть графа со всех сторон. Особенно плотным становилось окружение, когда дорога подходила к лесу. Впрочем, кустарник тщательно вырубали, так что незаметно подобраться из леса к дороге днем было нельзя. Я держался рядом с графом и, поскольку двигались неспешной рысью, беседовал с ним на ходу на разные темы, не сильно повышая голос. Дорога до столицы заняла у нас часов семь. На полпути между Расвелом и Арланом стоял придорожный трактир, в котором обычно останавливались на отдых те, кто перегонял караваны или путешествовал экипажем. Мы в нем только слегка перекусили и напились компота. Солнце припекало вовсю, и легкий ветер не приносил облегчения. Вина в такую жару никто пить не стал. В самом начале пути Верон пытался больше узнать обо мне, но быстро бросил эту затею. Вся моя жизнь в Расвеле была как на ладони, поэтому я ничего и не скрывал, но граф не услышал ничего интересного. Рассказав несколько придуманных заранее историй из моего прошлого в Коларии, я попросил его самого рассказать о дворянском обществе Орсела. Он подробно описал каждый из кланов и рассказал, кого пристроили их главы в ближнее окружение короля и на все значимые должности при дворе. Давались подробные характеристики многих влиятельных персон как среди друзей, так и среди врагов. Я в своей памяти их так и раскладывал на три кучки: друзья, враги и ни то ни се. В третью категорию попадали значительные фигуры, в отношении которых Верон не мог сказать ничего определенного. К кланам они не примыкали и не боролись за влияние на короля. Надо будет по возвращении домой поговорить с тестем, чтобы он так же развернуто охарактеризовал общество купцов и банкиров. В который уже раз я про себя поблагодарил Маркуса за безупречную память. До попадания в этот мир моя память почему-то легко запоминала только что-то интересное и с большими усилиями и ненадолго запоминала нужное, но, увы, не вызывающее интереса.
Столицу увидели издалека. В отличие от Расвела, в Арлане было запрещено селиться снаружи окружавшей город крепостной стены, а вся зелень возле нее тщательно сводилась. Из-за этого город было хорошо видно с любых направлений. Сама стена большого впечатления не производила ни высотой, ни толщиной кладки. Две сотни лет Орсел жил без крупных войн, и это наложило свой отпечаток на столицу. О защитных укреплениях заботились, время от времени их ремонтировали, но не более. В воротах стоял караул из трех солдат и сержанта, вооруженных копьями и короткими мечами. Сами ворота были широко открыты. Ни рва с водой, ни подъемных мостов или решеток, известных мне по нашей истории, в Арлане, как и в Расвеле, не было.
Увидев на одежде всадников герб графа, солдаты без разговоров раздались в разные стороны, освобождая проезд. Изнутри столица почти ничем не отличалась от Расвела, только в самом ее центре высились несколько дворцов, тогда как в моем городе самым высоким было здание магистрата, а дворцов знати не было вовсе. Живущие в городе дворяне обходились не слишком высокими, но просторными особняками.
Когда я только собирался в дорогу, жена снабдила меня адресом столичного дома Хелманов с наказом, если будет такая возможность, повидать стариков, а то и вовсе у них остановиться. Я рассказал об этом графу, но ему подобное не понравилось.
— Я не знаю, когда вы можете понадобиться, Ген, — сказал он мне, — и не имею никакого желания разыскивать вас по городу, поэтому остановитесь вместе с нами во дворце герцога Грасса Фара. Как я вам уже говорил, это глава нашего клана и первый министр короля. Его дворец, кстати, рядом с королевским. А ваши Хелманы наверняка построили свой дом в купеческих кварталах, а это вам нужно ехать через полгорода. Сделаем все дела, и, если останется время, дам вам провожатых, и навестите свою купеческую родню.
Улицы в Арлане были шире, чем в Росвеле, но и движение на них было заметно оживленнее. Туда-сюда сновали кареты и экипажи, проносились всадники, как по одному, так и группами, а по обочинам пешком шли горожане. От запаха навоза и нечистот с непривычки перехватывало дыхание, особенно после того как мы полдня провели на свежем воздухе. А я еще кривил свой нос в Расвеле! На моих глазах в дыру в плитах, прикрывающих сточную канаву, пожилая женщина вылила какую-то дрянь из ведра. Трудно представить, как жили в средневековой Европе, когда такое лили на головы и под ноги!
У меня громко заурчало в животе: несмотря на съеденные в трактире хлеб и ветчину, есть хотелось страшно. Даже городская вонь аппетита не отбивала.
— Потерпи, скоро уже приедем, — улыбнулся Верон, услышав издаваемые мной звуки. — Сразу же и пообедаем.
Это "скоро" вылилось часа в два. Чем ближе мы подъезжали к центру города, тем больше на улицах было конных и пеших, а от экипажей стало не протолкнуться.
