– Да. – подтвердил Тео.
Поскольку его принимали за лейтенант на службе фюрста Ансельма, то и стеречь его, понятное дело, никто не стал, а он, воспользовавшись этим приятным стечением обстоятельств покинул лагерь пушкарей его высочества и вернулся в лес. Заодно еще и прихватив еды для детей.
– И разрушат стену?
– Да, Каспар, сеньор Бьянки, говорит, что у курфюрста есть некий секрет, который позволит ему разрушить стену за несколько выстрелов.
– Надо этому помешать! – упрямо проговорил Каспар.
– Зачем? – пожал плечами бывший лейтенант кирасиров. – Что тебе за дело до герцога Альбрехта? До его замка и до его герцогской короны? Я был бы рад убить фюрста Ансельма, но спасать замок герцога у меня нет ни малейшего желания. Моя вылазка к пушкарям фюрста Ансельма не имела ровно никакого смысла, кроме того, что меня покормили, и вам я смог принести еды. Поэтому завтра мы отправимся с вами в путь. И пойдем мы не в Криштау к родичам Эльзы, а в славный город Вюртемберг неподалеку от которого стоит замок Вальдберг, в котором всем распоряжается прекрасная Ангелика фон Валдберг, моя добрая матушка. Поверьте мне, вы ей непременно понравитесь…
На этих словах молодой швабский дворянин широко зевнул, приложил голову к дереву и уснул крепким сном усталого, сделавшего все что в его силах молодого человека.
– Может оно и так. – не сдавался Каспар. – Но я не хочу, чтобы этот проклятый курфюрст распоряжался в нашем городе. Из-за него погиб Абелард, по его вине в наших домах хозяйничают солдаты…
– Пропал толстяк Михен. – добавил Лукас. – Он, конечно, обжора и никогда не делился едой, но он наш друг.
– А я может никогда не увижу свою матушку. – заплакала Эльза.
– Герцог Альбрехт не самый добрый господин, но к нему мы уже привыкли, и нам нет нужды менять одно ярмо на другое, еще более тяжелое. – подвел итог Каспар.
– Скоро наступит рассвет. – сказала Эльза.
Ночь уже вступила в свои права, но как известно, что время перед рассветом – это самые темные ночные часы.
– Мы заболтались, Игнак. Скоро наступит рассвет.
Герцог молча бросил в камин несколько поленьев и сам стал разводить огонь.
– Ты отдашь мне то, что обещал? – спросил юноша.
– Я обещал тебе твою жизнь, пока она была в моих руках и уже вернул тебе ее. Я обещал тебе свободу, но ты уже сам взял ее. Осталась Франкиска, но я не могу дать тебе то, что мне не принадлежит. Если ты хочешь забрать свою сестру и уйти, я не стану тебе мешать.
– Мне этого довольно.
Сказал Игнак и хотел было уйти, но герцог остановил его:
– Подожди. Кое чем, но я все же смогу тебе помочь.
Он хлопнул в ладоши и в комнату вошли несколько стражников в полных боевых доспехах. Герцог с усмешкой осмотрел их и махнул рукой капитану стражи, чтобы тот подошел ближе.
– Завтра мой кузен пошлет часть своих людей на приступ со стороны главных ворот.
– Мы встретим их. – спокойно ответил капитан.
– Не стоит.
Капитан молчал, показывая, что он выполнит любое распоряжение герцога, хотя и не понимает его.
– Мне стало известно, что это будет отвлекающий маневр и его солдаты не станут рваться в бой. Их задача приставить лестницы и лишь сделать вид, что они собираются штурмовать, поэтому оставь несколько человек, чтобы они отгоняли особенно ретивых, если такие найдутся. А тот сюрприз, который мы приготовили кузену, перенеси на западную сторону.
– Поднять пушки на стену? – уточнил капитан.
– Нет, дружочек, поставь их во дворе, там, где бьет ключ святого Лаврентия. Но не близко к стене, чтобы если она вдруг рухнет, вас не засыпало обломками. Укройте их лучше в кузне – ее крыша защитит вас.
Капитан кивнул головой и не говоря не слова вышел из зала. Двое его подчиненных остались, ожидая приказаний от герцога.
– А вы, мои храбрецы. – сказал тот с насмешкой. – Приведите ко мне моего верного слугу, Корбла. Да так приведите, чтобы он не сбился с пути и ничто бы не отвлекало его по дороге. Только будьте аккуратнее, слишком уж он задумчив, и никто никогда не знает, что именно у него на уме. Даже я этого не знаю, поэтому и прошу вас, дети мои, быть с ним аккуратнее.
Это затейливое приказание было понято стражниками абсолютно правильно и через несколько минут в залу втолкнули Корбла. Ножа при нем уже не было, как не было на нем черной, застегнутой на все пуговицы куртки, которую немцы называют вамс, а французы пурпуэн. Зато под глазом у него был знатный кровоподтек, а руки были связаны крепкой веревкой. Внимательно смотрел на своего слугу герцог Альбрехт, и так же внимательно смотрел на своего господина Корбл. Слишком давно они знали друг друга, так давно, что может и не было смысла в словах, но проститься совсем без слов не получилось.
