И он стал расписывать все преимущества итальянских сыров и вин.
Как ни странно, но в этом шумном синьоре болтливость уживалась с практическим умом и глубоким пониманием своего дело. И перемежая рассказы о своей родине, точными и дельными указаниями своим подчиненным он починил лафет.
– Прошу вас, мой друг, передать вашему господину, что Джованни Бьянки умеет не только требовать оплаты, но делать свое дело. Непременно передайте ему все что вы видели. И я надеюсь, он поймет, что виной нашей задержки явились не мои упущения, но те трудности, которые я вынужден преодолевать. Эти олухи, эти дороги, эта отвратительная еда…
Он принялся было по третьему кругу перечислять, все что раздражало его в германии, но молодой Тео перебил его:
– Боюсь, что вышло недоразумение: я не был прислан, чтобы наблюдать за вашей работай и давать ей оценку, я пришел предложить вам свою помощь и сам просить вас об услуге. Дело в том, что сегодня днем я был послан по поручению моего командира…– Тео сделал паузу, не зная стоит ли ему произносить имя барона Цимерна, и решил обойтись общей информацией. – Но моя лошадь сломала ногу, и я отстал. Поэтому, если вы позволите следовать в город вместе с вами, то я буду рад подтвердить ваши слова, когда вы будете рассказывать эту замечательную историю их высочеству.
Некоторое время сеньор Джованни осмысливал, то что сказал ему молодой дворянин, но потом решил не забивать себе голову ненужным и просто проявить, так свойственное его землякам радушие:
– Боже мой! Конечно. Я буду счастлив вашей компании. Правда уже темнеет и мы все равно не можем продолжать путь, но я сейчас же велю дать вам лошадь, и вы скоро окажетесь в городе среди своих товарищей.
То, что синьор Бьянки назвал его товарищами не тех, кто погиб в бою с бернскими пикинёрами, а тех, кто теперь бесчинствовал теперь в городе, заставило Тео печально усмехнуться.
– Я бы остался на ночлег с вашим обозом, сеньор Джованни. – сказал он. – Сегодня я уже умудрился провалиться в сусличью нору и не хочу сделать это еще раз, потеряв второго коня за сутки. Этим я плохо отплатил бы за вашу доброту. Потом, я уверен, что до завтра мой отряд прекрасно обойдется без меня.
Наверное, итальянец и сам понял, что творится сейчас в городе и лицо его скривилось.
– Да-да, мой друг, вашим кирасирам есть чем заняться сегодня ночью. Но я буду счастлив разделить с вами ужин. Вы мне кажетесь прекрасным человеком и что не менее важно чудесным собеседником. А мне, откровенно говоря, и поговорить-то не с кем. Дитрих! – крикнул сеньор Джованни давешнему пушкарю. – Начинайте готовить ужин – мы остаемся на привал. Продолжим путь завтра с рассветом. Невероятный олух, – сказал итальянец, – Мне нравится дразнить его, называя разными именами.
Когда стемнело, Тео и сеньор Джованни расположились у костра и вели приятную беседу, наполненную историями об Италии и о чудесной итальянской кухне. Правда Теофил старался так или иначе переводить разговор на темы, гораздо больше волнующие его.
– Вы сказали, что держите путь из Нюрнберга. – начал он, когда его собеседник сделал небольшую паузу. – Но неужели фюрст Ансельм не мог заказать осадные пушки поближе.
– Такие? Что вы, мой дорогой! Чудо, что их могли сделать в Нюрнберге. Поймите меня правильно, у вас прекрасные оружейники! Лучше, чем во Франции и Бургундии, по крайней мере. Но это – он показал на Белинду и Бертилду. – Совсем другое дело. Закажи их высочество вашим мастерам бомбарду или шарфмец – они бы справились. Они смастерили бы огромных чудовищ, на обслуживание которых потребовались бы сотни лошадей. Но ему нужно было быстро. – итальянец стал загибать пальцы. – Ему нужно было провести пушки в город, в котором бы большая пушка, какой-нибудь восьмидесятифунтовый шармфец просто негде разместить. А знаете во чтобы фюрсту обошелся такой шарфмец? А его обслуживание? Он ведь, скажу вам по секрету не богат, и тысяча гульденов за пушку для него дороговато. А ведь ее еще надо доставить. И сломайся под таким чудовищем колесо, даже мне бы пришлось непросто. А оно бы непременно сломалось бы на такой дороге. Ему понадобилось что-то небольшое, но мощное и поэтому пришлось обратиться в Нюрнберг. Да… – сеньор Бьянки помолчал какое-то время и вдруг расхохотался. – Но самое смешное, что все это было напрасно!
– Что вы говорите, сеньор? – удивился Тео.
– Именно! Он ведь вызвал меня специально для этой работы, из Италии он вызвал меня, потому что не доверял мастерам и Нюрнберга. И справедливо не доверял. Я предупреждал его, чтобы они не смели начинать отливку без меня! Ха-ха! Но он торопился! Ха-ха. Когда я приехал, все было кончено. Они все испортили. Не все конечно: Белинду я успел спасти, а Бертилду – нет. Стрелять из нее ни в коем случае нельзя. Может один выстрел она и выдержит, но на втором ее точно разорвет.
– Не может быть! Но зачем же вы ее везете?
