Иммануил впитывал голос брата с новыми волнительными интонациями, опьянялся им, а еще больше опьянялся лаской теплых рук, скользящим по бедрам к ягодицам, повторяющим их округлости. Широкий халат распахнулся, и Иммануил с краской стыда заметил, какими безумными глазами брат смотрел на его живот и пах, на распрямившийся от умелого прикосновения орган. Иммануил быстро растерял слова, наслаждаясь неожиданной выходкой брата. Борис не выглядел смущенным или растерянным, напротив, был вполне уверен в своих действиях, ловко двигал кольцом из пальцев по возбужденному члену, задерживаясь на повлажневшей головке, собирая с нее смазку и распределяя по всей длине ствола. И вниз, подхватывал мошонку, слегка сжимая ее, вызывая у Иммануила тихие стоны. Младший брат запутался в ощущениях – было необыкновенно приятно, как никогда, но вся ситуация казалась настолько неправильной, что в душе трепыхались отголоски тревожных мыслей. Борис неожиданно погладил за мошонкой и дальше, устремляясь к растянутому и зудящему тягучей болью отверстию. Иммануил неловко сдвинул ноги. Закусил губу от досады.
- Непослушный брат, - тихо сказал Борис.
В темноте Иммануил скорее угадал его усмешку. Сжатых губ коснулись теплые, пахнущие сладким табаком, мягкие губы Бориса.
- Доверься мне, - выдохнул старший брат.
В его пальцах сверкнул гранью хрустальный флакончик. Склянки с различными маслами стояли в изящном шкафчике и использовались для ароматизации комнаты и придания ей «восточной» неги. Тонкий запах флердоранжа заставил Иммануила зажмуриться от удовольствия. Щедро намазанные пальцы брата легко вошли в припухшую дырочку. Юноша дернулся, но старший брат успокаивающе погладил его по внутренней поверхности бедра.
- Не спеши, крошка. Подожди немного. Будет хорошо.
Иммануил судорожно сжимал мышцы вокруг осторожных пальцев. Было не так больно, как прежде, но все равно хотелось вытолкнуть их из себя. Борис трепетно ощупывал шелковистые стенки, скользил пальцами, легко массировал на входе и снова погружал, вызывал невольные вскрики - не боли, а словно предчувствия наслаждения. И когда Борис вдруг дотронулся до небольшого уплотнения внутри тесного прохода, Иммануил в изумлении распахнул глаза и задрожал от странного удовольствия, жаркой волной охватившей все тело.
- Нашел, - удовлетворенно пробормотал Борис и прижался пахом к обнаженному бедру брата.
Дальнейшее Иммануил уже никак не контролировал – мир подернулся ярким маревом сладкого и жгучего наслаждения. Удовольствие было таким сильным, что юноша изгибался, бесстыдно раздвигал ноги и подавался бедрами, лишь бы почувствовать еще раз, скользящими движениями по пульсирующему внутри огоньку счастья, до выступающих слез. Цветные всполохи мелькали перед глазами, в ритме с рукой брата по твердому, истекающему секретом органу и умелыми пальцами – внутри. Он даже не заметил, когда его собственная рука погладила бедро Бориса, ощутила мягкий материал домашних брюк, а потом и каменную твердость чужого члена. Бархатистость кожи и выпуклые вены. Набухшую головку с выступающей вязкой смазкой. Иммануил просто обхватил пальцами возбужденный орган брата, неумело погладил и впервые услышал в ответ приглушенные стоны. Удовольствие взорвалось неудержным выбросом белесой жидкости – по восточному рисунку бархатного халата, по холеным пальцам Бориса. И вслед брат запрокинул красивую голову с густыми темными волосами, содрогаясь и так же заливая горячим семенем брюки и руки.
- Теперь ты понял, Мани, как получить наслаждение, - переводя дыхание, выговорил Борис, целуя младшего в висок.
Старший брат поднялся с дивана, быстро оправил костюм, вышел из комнаты, отодвинув парчовые занавеси, и появился спустя несколько минут, когда Иммануил уже решил переместиться в собственную спальню. Юноша совершенно не по-мужски взвизгнул, когда к его разгоряченному отверстию прижался обжигающе-холодный сверток.
- Лед из ведерка с шампанским, - отозвался Борис с коротким смешком. – Назавтра отек пройдет и болеть не будет.
- Откуда ты… Борис? – краснея, поинтересовался Иммануил.
Старший брат провел холодной рукой по изящному бедру, белеющему в темноте комнаты.
- Я никогда не был таким неженкой, как ты. Но у меня нет настроения делиться воспоминаниями. Время позднее.
Иммануил очень опрометчиво решил больше никогда не сопровождать брата ни в театр, ни в компанию его подозрительных друзей.
Обещание это он не сдержал. Сначала соскучился по веселой Поленьке, потом прельстился ее новой жемчужно-серой амазонкой с искусной вышивкой, а покрутившись перед зеркалом в невозможно-обольстительном виде, поддался на уговоры шаловливой барышни провести совместную конную прогулку. Борис всем своим видом выказывал недовольство, тем приятнее было Иммануилу пойти наперекор желанию брата.
