В помещении бывшего овощехранилища, где местные барышники торговали лошадьми, Павел быстро выбрал двух молодых меринов, профессиональным взглядом гвардейца конного полка определив отличное здоровье, покладистый характер и выносливость животных. Увязав вещмешки на приобретенных скакунов, Павел отдал один повод спутнице. Царевна погладила своего серого в яблоках по теплому носу, легкая улыбка обозначила ямочки на впалых щеках. Вера всегда любила лошадей. От рынка до выхода из города было рукой подать, но с недавних пор занятый красной армией Екатеринбург охранялся пропускными пунктами с вооруженными бойцами.
На посту находился разморенный жарким днем красноармеец. Его товарищи спали неподалеку, в телеге с угрожающе нацеленным на город пулеметом. Солдат лениво просмотрел документы Павла, в том числе расписку с места временной работы с размашистой подписью коменданта Егорьевского, мазнул по лицу сонным взглядом и обратил внимание на отрешенно смотрящую в голубое небо Веру.
- А это кто таков?
- Брат мой, - отозвался Павел. – В соседнее село едем, договариваться о провианте для дома, - он многозначительно качнул головой в сторону, где приблизительно остался особняк инженера Игнатьева.
- А почему в форме дорогой? – указал наганом на тонкую фигурку постовой.
- Так из царских тюков, - развел руками Павел. – Они носили, теперь наша очередь.
- И то верно, - согласился красноармеец, почесал пятерней под жаркой папахой и откинул шлагбаум. В телеге даже не пошевелились.
За городом сразу началось поле и редкий лесок, спускающийся к небольшой мелкой речушке. Павел пустил коней рысью, поминутно оглядываясь на великую княжну. Вера, казалось, еще не поняла, что с ней произошло, лишь глубоко задышала полной грудью, наслаждаясь запахами травы, цветущей белой кашки и клевера, висящего теплого пара над рекой. Пьянящим запахом свободы.
Речка оказалась настолько мелкой, что кони легко перешли вброд. Дальше начались заливные луга, Павел отпустил лошадей в размашистый галоп. Ветер приятно освежал лицо. Кони шли вровень, и молодой человек вовремя заметил, как находящаяся слева Вера начала пристально заглядываться на спутника. Великий князь тут же перевел своего гнедого сначала в рысь, а затем показал шенкелем идти шагом.
- Остановитесь! – услышал он ожидаемую команду и спешился.
Вера ловко спрыгнула с серого в яблоках, не дожидаясь помощи от мужчины. Неожиданно внимательно проследила взглядом за попыткой Павла подхватить благородную даму. Наконец, встряхнула головой, очнулась, ее глаза расширились, губы приоткрылись в беззвучном произнесении запретного в семье имени. Взгляд заметался по загорелому лицу, по черной густой бороде, меняющей знакомый облик, но все же, все же… Яркий румянец вспыхнул на бледных скулах и Вера протянула руки.
- Павел? Это вы?
- Узнала… - удивленно покачал головой великий князь.
- Да я вас в любой маскировке… - начала девушка и задохнулась словами от нахлынувшего волнения. Она судорожно сглотнула и перевела взгляд на окружающий пейзаж. – Что же происходит?
- Побег, - расплылся в улыбке Павел, ощущая, как собственное сердце начало отстукивать неровный частый ритм. – Похищение невесты. То есть не совсем похищение, ведь дядя самолично передал вас мне из рук в руки. Вы помните – слушаться и почитать?
Вера знакомым жестом прижала ладони к покрасневшим щекам.
- Вы вернулись за мной. Спасли из горящего дома, как и обещали…
- Я бы сказал, что спасение только начинается. Нам предстоит долгое и, не скрою, опасное путешествие.
- Это неважно, Павел, - тихо сказала Вера, и ее светлые глаза заблестели от навернувшихся слез. – Вы живы. Вы спасли меня от накатившего безумия. Моего личного кошмара. Я не сомневалась в вас, великий князь.
- И я никогда не сомневался в вас, царевна Вера, - совершено искренне улыбнулся Павел и вдруг заметил, как похожи просиявшие восторгом серые глаза великой княжны, льдистым своим мерцающим оттенком, на сказочные очи Иммануила Бахетова. Открытие восхитило Павла, и он порывисто прижал девушку к обтянутой выцветшей гимнастеркой груди, заражаясь ее таким внезапным, после долгого оцепенения, счастьем. Коснулся ртом доверчиво подставленных губ Веры. Губы оказались мягкими, теплыми и такими отзывчивыми, что долгий поцелуй вышел сам собой. Едва переводя дыхание и ощущая учащенный стук чужого сердца, Павел выговорил, с глупой радостной улыбкой:
- Поспешим, ваше высочество. К закату нам надо добраться до леса у станции.
Через полчаса скачки по накатанной двойной колее, вдоль полей и лугов, всадники придержали коней.
- А как же papa и mama? – вдруг с тревогой спросила Вера. - Надин и Люба, Бэйби?
«Совсем пришла в себя», - с удовольствием понял Павел и ответил с правдивым выражением лица:
- Существует большой план по освобождению. Среди охранников есть верные люди, а к самому городу подтягиваются белые отряды. Государь знает об этом. Я приехал лично за вами, Вера, потому и настаивал, чтобы вас отпустили одну. Я нагло воспользовался шансом все же заполучить вас, несмотря ни на что.
