На железнодорожной станции, впрочем, их и не спросили о желании ехать вместе, это оказалось само собой разумеющимся. Командир отряда Знаменский просто посчитал бойцов по головам, включая вновь прибывших, и отдал приказ грузиться в поезд. Плацкартный вагон оказался до отказа забитым солдатами, люди разместились даже на багажных полках.
- Хорошо еще, что не в товарном едем, - радостно поделился соображениями отрядный шутник по имени Василий.
Поезд тронулся. Бойцы расселись у поднятых окон и закурили. Павел задумчиво смотрел на летний лес и пытался просчитать, сколько они сэкономят по времени, если доедут с красноармейцами до Уфы, и очнулся от мыслей, лишь заслышав звонкий голос Веры. Девушка оживленно общалась с новыми знакомыми, жестикулировала, смеялась, скаля белые зубы. Прислушавшись, Павел с ужасом понял, что Вера в своем мальчишеском образе складно врала о том, как сбежала из родительского дома, продавала на улицах газеты и порывалась уйти на фронт.
- Да ты может и грамотен? - недоверчиво покачал головой один из старших, Семен Яковлевич.
- Конечно, грамотен, - весело сверкнула глазами Вера. – Как иначе газеты продавать? Иной раз с газеткой в питейный дом зайдешь, да начнешь читать вслух новости. Мне буфетчики и чаю наливали, и калачами посыпными кормили. Информация - самый важный товар!
Последнюю фразу девушка выдала серьезным тоном, явно передразнивая кого-то из взрослых. Потом сделала паузу и лихо утерла нос рукавом, как тут же догадался Павел – чтобы скрыть невольный смех.
- А бойкий брат у тебя, товарищ Сидоров, - улыбнулся командир. – Пригодится нам. Как зовут тебя, малец?
- Веник его зовут, – мрачно ответил за «брата» Павел. – Вениамин то есть.
- Эка заковыристое имечко, - зашумели красноармейцы.
- Мамка постаралась, - кинув на Павла непонятный взгляд, усмехнулась Вера. – Остальная родня хотела Дорофеем назвать.
Павел сдался и, засмеявшись со всеми, откинулся к стене.
Вере быстро вручили ворох газет. Половина отряда оказалась совсем неграмотна, остальные читали плохо и путались в мелком газетном шрифте. Вера сначала медленно, а потом все больше входя во вкус, приступила к чтению вслух. Новое развлечение понравилось красноармейцам. Старший даже прикрикнул, чтобы не курили, а то «у парнишки из-за вашего табачища в горле пересохнет». Попутно вокруг узнанных новостей развязывались дискуссии, во время которых кто-нибудь совал в руки Вере кружку с горячим чаем и кусочком сахара или горсточкой изюма. К вечеру девушка заметно утомилась от напряженного чтения и образа сорванца. Заметив бледность на лице «брата», Павел решительно отобрал газеты.
- Хватит на сегодня, у тебя глаза, наверное, уже не видят.
- А и правда. Говорят, буквы когда складываешь, то они в голове на мозги давят… - испуганно заметил один из бойцов. Старшие и умные громко захохотали.
Вскоре появился повар с огромным самоваром. Вволю напившись крепкого чаю с белым, сдобренным маслом и вареньем, хлебом, красноармейцы настроились на лиричный лад. Балагур и весельчак Василий вытащил красивую саратовскую гармонь, перекинул ремень через плечо, бойко пробежался пальцами по кнопкам, развел меха. В вагоне раздались характерные переливы народного инструмента. Павел, сам прекрасно играющий на гитаре, прислушивался к необычному звучанию, отмечая безукоризненное исполнение гармонистом-самородком какой-то незнакомой баллады. Солдаты нестройно затянули печальную песню о неслучившейся любви. Вера доверчиво прижалась к сильному плечу Павла. От заунывной мелодии у нее слипались глаза. Павел посмотрел на смеженные, с загнутыми светлым кончиками, ресницы, и неожиданно умилился. Прикрыл хрупкие плечи своей шинелью и под ней, незаметно для окружающих, обнял уставшую девушку.
Великий князь был немало удивлен. По его разумению, царевна должна была испытывать многие неудобства от проезда в вагоне, наполненном молодыми мужиками. Однако ночь прошла спокойно, Веру не разбудил ни богатырский храп, ни отчетливый запах дешевого табака, когда кому-то понадобилось покурить прямо в постели. Да и наутро девушка выглядела свежей и веселой. С удовольствием заглотила порцию непрезентабельной каши, чутко прислушивалась к речам красноармейцев, далеких от изысканных салонных бесед. Впрочем, мужчины и сами придерживали языки, оглядываясь на явно несозревшего брата «товарища Сидорова». Вера увлеклась своей ролью - мастерски справлялась с мимикой любопытного мальчишки, ни жестом, ни словом не выдавая своего пола. Даже однажды вмешалась во взрослую дискуссию, азартно и неприлично ругая сверженное Временное правительство.
- За такие слова тятька вытянул бы тебя ремнем, - посмеиваясь, заметил Семен Яковлевич.
- Тятька сам пострадал от Временного, - угрюмо пробормотала Вера.
Опасный разговор прервал появившийся командир с тихим незаметным человеком, оказавшимся политруком. Руководители завели разговор о классовом неравенстве, о политике нынешней власти, о Советах и лидерах, что сидели в Кремле. Солдаты внимательно слушали, изредка задавая осторожные вопросы.
