Утром великого князя разбудил запах дыма и печеного теста. Приоткрыв один глаз, Павел наблюдал, как у небольшой переносной печурки суетилась молодая крестьянка в широкой длинной клетчатой юбке, вышитой белой кофточке и красном платке, повязанном по-революционному, узелком назад. Вера отскакивала от брызжущей маслом сковороды, будто в ответ сердито шипела себе под нос. Павел засмеялся от сельской идиллии.
- Неужели опять мимо крестьяне с товаром проходили? - негромко спросил он, но Вера услышала. Подбежала. Радостно взглянула в глаза. Павел притянул царевну поближе, вынуждая сесть рядом на изрядно примятую копну повядшей травы. Вера без ложного стеснения подставила губы для утреннего поцелуя. И ответила, едва мужчина отпустил ее из объятий.
- Одежда в моем мешке заплечном была. Печка оказалась рядом со стеной, мы ее вчера не заметили. И масло тоже местное.
Павел кивнул, погладил тонкую спину, через тонкий материал кофточки ощущая гладкость теплой кожи.
Они позавтракали солеными лепешками с ароматным смородиновым чаем. Павел решил тоже приодеться гражданским, в его мешке нашлись косоворотка и щегольский «городской» жилет. Но, увидев своего любимого в образе то ли крестьянина, то ли рабочего, Вера начала безудержно хохотать. Павел попытался оценить себя в озерном отражении, но не увидел ничего информативного. Впрочем, великий князь догадывался, что на его высокой худой фигуре мешковатый простой наряд выглядел нелепо, поэтому быстро извлек из вещмешка запасную военную форму. Прежняя, до черноты испачканная углем, утратила приличный вид навсегда.
Отдохнув у мельницы, Павел и Вера продолжили свой путь. Нашли спрятанную в густых кустах лодку. Провезли ее по полянке и, аккуратно столкнув в воду ниже водопада, вывели в вытекающий из озера ручей.
Лес вскоре поредел, посветлел, река снова разлилась. Вдали послышался перезвон колоколов. Павел улыбнулся своим мыслям, вспоминая об одном важном обещании.
- А скажите, люди добрые, где это мы находимся? – серьезно поинтересовался Павел у стариков, сидящих на завалинке у крайней избы какого-то тихого поселения.
Старики посоветовались между собой, а потом ответили, что село называется Алексеевка, и фамилия бывшего барина была тоже Алексеев, да спалили большевики усадьбу, семья господ успела сбежать заграницу, а крестьяне подались кто в недалекий город, а кто сражаться за равенство и новую власть. Судя по ворчанию стариков, перемены были им не по нраву.
Павел вежливо приподнял фуражку, прощаясь со старожилами.
Золотой купол церкви виднелся с самой окраины. Храм был освящен в честь Рождества Пресвятой Богородицы, о чем Павлу и Вере сообщил одинокий служка, вышедший на гулкие шаги в пустом помещении. Вера заворожено оглядывалась, рассматривала фрески, по-детски блаженно улыбалась знакомым ликам. Из ризницы появился благообразный немолодой священник с добрыми мудрыми глазами. По поведению молодых людей, сразу подошедших под благословение, служитель храма понял, что они зашли не из любопытства.
- Последнее богослужение неделю назад совершили. Председатель местный заявил, что отряд своих бойцов вышлет для разорения, если услышит, что людям благодать несем, - спокойно ответил священник на незаданный вопрос Павла.
- Как жаль, - вздохнул великий князь. – Мы хотели таинство совершить.
- Причаститься? – заинтересовался служка, полюбопытствовав вперед священника.
- Венчаться желаете? – тихо спросил священник.
Вера улыбнулась, а Павел развел руками.
- Мы не можем взять на себя ответственность за возможное разорение храма.
- Все в руке Господа, - философски заметил священник и обратился к помощнику. – Зажигай свечи.
Знакомый запах церковного воска и первые слова молитвы неожиданно растрогали Павла до глубины души. Незнакомый священник из опустевшего села совершал над ними таинство, соединяющее навечно. Рука Веры, держащая тонкую свечку, дрогнула. Павел увидел слезы на ее длинных ресницах. Ее губы чуть шевелились, словно повторяя за священником каждое слово. Венчание проходило по всем правилам, при закрытых дверях, и лишь служители храма и сам Бог были свидетелями произнесенных клятв. Служка, старательно сохраняя серьезное выражение лица, поднес молодым тонкие серебряные кольца.
Из церкви Павел и Вера вышли под руку, с одинаковыми торжественными улыбками. Древний обряд, хоть и без подобающей их роду пышности, наполнил сердца согласием и ощущением правильности. «Столько препятствий было, а все же стала моей», - не без удовольствия подумал великий князь о новобрачной. Вера заметила его сияющий взгляд и хитро прищурилась. Павлу показалось, что она хотела сказать что-то подобное.
На окраине села, с развязными песнями и плясками, грузилась в телегу веселая и, кажется, не совсем трезвая молодежь. Контраст с только что случившимся таинством был настолько резким, что Павел чуть не засмеялся.
