Он внезапно медленно повел бедрами. Карий взгляд потемнел, стал матовым, густо-шоколадным. Иммануил вдруг четко понял, что великий князь его спровоцировал, игрался, будто с глупым щенком. Он наверняка ждал, что младший Бахетов в гневе примчится в Ильинское выяснять отношения. Очередная вспышка гнева заставила Иммануила спрыгнуть с дивана, но лишь для того, чтобы ловко перевернуть обидчика на локти, одновременно дернув за пояс на талии.
- Не придуши меня в порыве страсти, - пропел Павел, выглядевший довольным всем происходящим.
Иммануил не выдержал и схватил его за волосы на макушке, потянув на себя. Павел медленно запрокинул голову, показывая беззащитную шею, маняще приоткрыл губы. Невозможно было не припасть к этому чувственному рту, кусать, вылизывать, остро ощущать отдачу. Иммануил повалился на Павла сверху, пахом к пояснице, во властном поцелуе чувствуя свое быстрое возбуждение. Яркое желание наказать и слиться в любовной близости моментально смешалось в одно жгучее, сумасводящее решение. Не отпуская податливых губ, Иммануил задрал на спину тонкий лен белой рубашки, провел ладонями по изгибающемуся от прикосновений гладкому телу вниз, ловко справился с брюками, рванул их вместе с бельем до колен, ограничивая Павлу свободу движений. Впрочем, тот не сопротивлялся, отвечая поцелую, неуловимыми посылами бедер помогая Иммануилу справиться с раздеванием. Неожиданно ласково для своего общего состояния погладив Павла по мускулистому животу, Иммануил обнаружил, что великого князя весьма возбудила эта возня на диване. Его орган настойчиво толкнулся в знакомую ладонь, а Павел приглушенно простонал в рот Иммануилу. Оторвавшись от нацелованных губ, князь увидел у своих, пылающих жаром бедер, белые округлые ягодицы. Руки сами переместились на интересный объект. Пальцы сильно сжали, оставляя на коже красные отметины. Иммануилу так понравилось это зрелище, что он от души несколько раз звонко шлепнул по ослепительным полушариям ладонью, вызвав возмущенный вскрик великого князя. Затем Иммануил ласково провел пальцами между половинок и с удивлением понял, что Павел не просто ждал его, а надеялся именно на такой исход выяснений отношений. Отголоски прежнего гнева еще бурлили в крови, когда Иммануил, высвободив напряженный член из брюк, умело направил его в обильно смазанное ароматным маслом отверстие. Павел, почувствовав вторжение, дернул бедрами, но не отстранился, удерживаемый руками друга. Он был очень узок, а Иммануил в своем ослеплении страстью и злобой не особо церемонился, втискиваясь в непроизвольно сжимающийся от боли тесный проход, и остановился, лишь увидев, как судорожно великий князь схватился за цветную обивку дивана. Иммануил выровнял сбившееся дыхание, погладил напряженные ягодицы, ласково обвел пальцами натянутую дырочку, куда так плотно и глубоко, почти до основания, вошел его твердый орган. Павел прогнулся в пояснице, расслабляясь, развел колени пошире, насколько хватило ширины брюк, положил голову на локти, позволяя любовнику продолжить движение. Иммануил благодарно и ласково обнял ладонями гибкую сильную талию. Толкнулся – на этот раз медленно, плавно, позволяя прочувствовать себя. Раз за разом, будто в танце, чуть покачивая бедрами в стороны и вверх-вниз, и вот уже Павел подхватил ритм, выгибая спину, и мягкое погружение вызывало хриплые выдохи-стоны, доставляло удовольствие почти такое же, что испытывал Иммануил от тесноты и ускоряющегося движения. Иммануил уже слышал невнятные просьбы и ощущал сладостную дрожь по ногам Павла – так и он чувствовал себя, когда приближался в принимающей роли к пику удовольствия, когда постоянное скольжение крепкого члена по эпицентру острого наслаждения отрывало от земли в предвосхищении скорой эйфории. Иммануил запрокинул голову, переживая томительное напряжение. Удовольствие нахлынуло как-то стремительно и, кажется, одновременно, потому что Павел сладко застонал и сильно насадился на истекающий горячим семенем орган как раз в тот момент, когда Иммануил потерял всякое представление о пространстве и времени в ярких всполохах ослепительного восторга.
- Так что это была за выходка в нашем доме? – тщетно пытаясь изобразить негодование, спросил Иммануил, вытягиваясь на диване рядом с растерзанным Павлом. Он уже не злился, внезапно прочувствовав в пылу любовного сражения весь фейерверк смешанных чувств великого князя.
Павел усмехнулся, перевернулся на спину, закинул руки за голову. Посмотрел в потолок, украшенный богатой лепниной.
- Государыня Софья Александровна не то чтобы явными словами, но весьма понятно приказала мне посвататься к княжне Инне Михайловне.
- Государыня? – удивленно посмотрел на друга Иммануил.
- Угу.
Иммануил пристально разглядывал отстраненное лицо Павла. Друг казался серьезным, да и какие могли быть шутки на такую тему?
- Но… зачем, Павлик? – тихо спросил Иммануил, впервые называя великого князя ласково, по-русски.
