Старший сын князей Бахетовых внешне казался копией отца: те же карие строгие глаза, темно-русые густые кудри, характерное лицо с крупными губами, высокий рост и ладная фигура. Борис рос здоровым, удивительно разумным для своих лет ребенком, легко переносил незначительные болезни и самостоятельно решал детские проблемы. Радовал отца успехами в науках и гимнастике, матушку – музыкальностью и послушанием. С отличием окончил гимназию и поступил в университет. Разбирался в искусствах, слыл страстным театралом, обладал врожденным артистизмом и с успехом участвовал в любительских спектаклях. Играл на гитаре и пел обворожительным баритоном модные чувственные романсы. На этой почве они и сдружились с младшим братом, их голоса неожиданно зазвучали гармоничным дуэтом, впечатляя гостей и друзей.
Иммануилу исполнилось шестнадцать, когда родители отправили сыновей в летнее путешествие по Италии в сопровождении пожилого педагога по античному искусству. В Венеции Борис категорически заявил, что не собирается изучать уже давно известное, и остался в знаменитом городе, сняв дорогой номер в роскошной гостинице недалеко от площади Сан Марко. Иммануил продолжил поездку, но общество пожилого учителя вскоре наскучило, и хитрый юноша, используя всю силу обаяния, убедил достопочтенного педагога вернуться в Венецию и дать уроки по итальянскому искусству, не покидая гостеприимного города на воде. Оставшееся время путешественники провели с пользой: учитель в одиночестве бродил по достопримечательностям, а братья усердно посещали театры и маскарады. Благодаря высокому росту и прикрывающей лицо полумаске, Иммануил легко скрывал юный возраст, проникая с Борисом на взрослые праздники, не предназначенные для неискушенных зрителей. Младший князь с удивлением наблюдал, как старший брат умело флиртовал с дамами в домино и пестрых костюмах, как шептал, обнимая и притягивая к себе - непозволительно близко - соблазнительные женские фигуры. И как однажды, на очередном веселом празднике, сделав знак Иммануилу, направился с некой маской по направлению к гостинице. Младший брат крался за парочкой, как вор, прячась за стенами и колоннами, не отрывая взволнованного взгляда от поддерживающего даму Бориса. Иммануил и раньше видел обнимающихся людей, но сейчас это выглядело так интимно и волнующе…
Борис не запер двери между комнатами. Иммануил сидел на пороге, каждую секунду боясь, что стук сердца обнаружит присутствие. Внезапно ему полностью открылась тайна отношений между полами. Разрозненные отрывки знаний, рассказы товарищей-гимназистов, неприличные шуточки собрались воедино. Привыкшие к темноте глаза пристально следили за братом и его случайной знакомой – обнаженными, извивающимися на широкой постели в слаженных движениях страсти. Краска стыда обжигала щеки и уши, пульс бился в висках. Странная дрожь охватывала все тело. Иммунуилу было неловко за свое состояние, замешанное на жгучем интересе и новом удовольствии. Нагота брата, его хриплые стоны, работа мускулистых бедер, широкая сильная спина, и на контрасте - мягкие округлости женского тела, безвольно раскинутые ноги в чулках, произвели на Иммануила такое впечатление, что он сам чуть не застонал сквозь стиснутые зубы, ощущая напряжение в паху и желание двигаться в ритме наблюдаемой «живой картины».
На следующий день Иммануил прятал взгляд, стыдясь ночных воспоминаний, старался не смотреть на расхаживающего по гостиной брата, одетого лишь в белье, с полотенцем на загорелой шее и влажными после принятой ванны волосами. Борис, наконец, заметил смущение младшего.
- Я провел весьма приятную ночь. Ты ведь видел, не правда ли?
Иммануил моментально заинтересовался видом из окна, полыхая щеками не меньше жаркого итальянского полудня. Борис улыбнулся.
- Тебе предстоит еще многое узнать, Мани.
- Почему ты называешь меня «Мани»? - спросил Иммануил. - Это так унизительно.
Борис засмеялся, кинул в брата полотенце.
- Отчего нет? Ты же «маненький»… - передразнил старший говор их пожилой нянюшки.
Иммануил вздохнул. Он многое мог простить брату. Даже смешное прозвище.
