- Вы еще неопытны, дорогая, - успокоил Иммануил, пристраиваясь рядом.
- Я всему научусь, честное слово! – с непонятным энтузиазмом воскликнула Инна. – Только не заводите себе… балерин.
Иммануил расхохотался.
- Даже в мыслях не было! Вот уж к чему я не склонен, так к гарему из танцовщиц!
Инна задумалась.
- Я сейчас решила, что очень рада вашей близкой дружбе с Павлом. К нему я совсем не ревную.
- А к балеринам бы ревновали? – лукаво посмотрел на супругу Иммануил и поцеловал изящную шею, пахнущую жасминовыми духами. Какая она все-таки забавная!
Инес смешно наморщила носик.
- С детства терпеть не могу балет.
Свадебное путешествие продолжилось в Италии, потом в Египте. Апофеозом стало посещение молодоженами Иерусалима, как раз на Пасху. На обратном пути Иммануил и Инна остановились в Париже, посетили знакомого ювелира и с удовольствием констатировали, что украшения превратились в настоящие произведения искусства. Дух Парижа заставил юную пару провести еще несколько дней, наслаждаясь премьерами и светской жизнью.
Но в самый разгар сезона общество поразила трагическая новость – в Сараево был застрелен австрийский эрцгерцог. Европу залихорадило предчувствием скорых военных действий.
Одновременно Иммануил получил телеграмму от родителей, которые находились на лечебном отдыхе в баварском Киссингене, с предложением вернуться на родину вместе.
Несколько дней спустя молодожены отбыли в Баварию. Иммануил с удовольствием обнял матушку, которая заметно посвежела за время, проведенное на курорте. Ситуация, однако, была далекой от веселой. Вести из России приходили тревожные, газеты пестрели нелепыми статьями о правящей династии. Телеграммы от родителей Инны умоляли поскорее отправляться в Россию, но старший князь Бахетов полагал, что всё еще может разрешиться благополучно.
Иммануил не сразу понял причину всеобщей нервозности и метаний. Выхватил свежую газету из рук портье. Буквы не хотели складываться в строки, а строки – наполняться смыслом. Наконец, князь дочитал передовицу, повернулся к вбежавшей в комнату молодой княгине:
- Война, Инес! Австро-Венгрия напала на Сербию, Россия объявила о всеобщей мобилизации! Нам надо срочно убираться из Киссингена.
Они едва успели на берлинский поезд. Услышав русскую речь от прислуги, толпа разъяренных зевак пыталась преградить им дорогу на вокзал.
В Берлине дела обстояли не лучше. У российского посольства бушевали страсти. Люди выкрикивали ругательства относительно действий русских войск. Иммануил с родителями и Инной поселился в отель «Континенталь» и постарался выяснить по телефону, как следует поступить дальше.
Вскоре в гостиничный номер пожаловали полицейские во главе с кайзеровским адъютантом. Военный предъявил странную бумагу, предписывающую князьям Бахетовым остаться в Германии на время военных действий.
- Да вы с ума сошли! – приперчивая слова простыми солдатскими выражениями, возмутился князь Борис Иммануилович, разрывая сомнительный документ в клочья.
На следующий день Иммануил узнал фамилию министра иностранных дел воюющей Германии, вежливо позвонил в русское посольство и попросил организовать аудиенцию с этим высокопоставленным человеком. Посол, сам находящийся в подвешенном состоянии, обещал сделать все возможное. Иммануил не сомневался, что вскоре услышит звонок из посольства.
Тщательно одеваясь, Иммануил вытащил из шкатулки с украшениями по какому-то странному року попавший туда давно забытый массивный перстень с раухтопазом.
«Это провидение», - подумалось Иммануилу.
Граф Норденштерн встретил младшего князя Бахетова в роскошном кабинете, тщетно скрывая волнение.
- Какая неожиданная встреча, - словно бы удивляясь, выговорил Иммануил. – Вы теперь министр иностранный дел.
- Иммануэль, – граф приблизился к князю, пристально вглядываясь в лицо бывшего любовника.
Низкий голос германского аристократа вызвал теплую волну по спине Иммануила. Он так давно не ощущал прикосновений мужских рук. Граф совсем не изменился за время их разлуки – так же силен и строен, знакомые черные брови, внимательный взгляд и белокурые, по-военному коротко подстриженные волосы. Какими умелыми были его руки, какими ласковыми губы… Память подсказала подробности последних встреч.
Что-то изменилось в серых глазах, потому что граф вдруг неуловимо улыбнулся и решительно притянул к себе отрешенного князя. Чужие губы прижались ко рту, Иммануил мгновенно узнал и запах, и вкус. Воспоминания закружили, заставили ноги ослабеть.
- Генрих, - прошептал Иммануил.
- Ты носишь мой подарок, - растроганно выговорил граф, страстно целуя молодого любовника.
