Пока молодой аристократ приходил в себя от фамильярного тона, Еремей обхватил его своими длинными руками и, кажется, собирался облобызать, но Иммануил, очнувшись, инстинктивно дернулся. Мужик недобро усмехнулся, выпустил князя из объятий. Подошел к столу. Уселся непринужденно, закинул ногу на ногу. Иммануил во все глаза рассматривал «святого старца». Выражение лица мужика все время менялось – от благостного до злобного и лукавого. Взгляд зыркающих из-под нависших бровей глазок было сложно поймать, он не задерживался надолго ни на одном предмете. Казалось, что он пристально следил за всеми находящимися в комнате, не упуская из виду ничего. Манеры у Еремея были странные – он словно пытался чувствовать себя свободно и развязно, но на самом деле отчаянно трусил.
Мужик быстро выпил чашку предложенного чаю, потом вскочил с места и забегал по комнате, что-то гнусавя себе под нос. Иммануил не привык к глухой крестьянской речи и поначалу ничего не понял, лишь отдельные слова о любви, смирении и грехе. Дамы взирали на мужика, как на пророка. Искреннее обожание светилось на их просветленных лицах. Иммануил наблюдал за сценой, не зная, как относиться к представленному фарсу. Набегавшись, Заплатин вдруг подсел к князю, посмотрел испытующе. Приложил корявую ладонь к своей груди, копируя жест святых с икон. Начал беседу, во время которой сыпал цитатами из Евангелия - по мнению Иммануила, совершенно не к месту и перевирая смысл. От этого в голове у князя все быстро перемешалось, он потерял нить разговора и лишь с любопытством рассматривал мужика. Взгляд маленьких светлых глаз, будто загоревшихся изнутри, пронизывал насквозь, заставлял поверить в искренность и святость собеседника. Вскоре Иммануил внимал путанным речам и ощущал некоторый душевный восторг от непонятных слов. И только услышав звон неосторожно поставленной на стол чашки, очнулся, тряхнул головой, возвращаясь к нормальному состоянию. Еремей хищно улыбнулся, оскалил странно белые для крестьянина острые зубы. Кивнул на Нюрочку.
- Хвалила тебя голубушка-то. И сам вижу, далеко ты пойдешь, князь. Хочу увидеть тебя еще.
Иммануил не заметил, как мужик ушел, словно вдруг исчез из-за стола. Задумчивый князь вскоре распрощался с мадам Д. и радостной Нюрочкой.
Несомненно Заплатин произвел впечатление – неприятное, тревожащее, словно предчувствие какой-то беды. Опасность исходила не от личности мужика, а от того, кем он мог бы стать в умелых руках тайных интриганов. Сам Еремей показался Иммануилу хитрым, злым и блудливым. Грязная сущность, которую отметил и великий князь Павел, отчетливо проглядывала через старательно натянутую маску праведника.
Иммануил поделился своими мыслями с другом Павлом уже позже, в раннеосеннем Ильинском, куда приехал проститься перед последним оксфордским годом.
- Попомни, это мужик еще натворит бед, - мрачно предсказал Павел. – Зря его пригрели во дворце.
Иммануил старался держаться на отдалении от семьи государя – его репутация и так заставляла родителей Инны балансировать между желанием выдать дочь замуж по любви и негласному правилу царствующих Никитиных выбирать супругов религиозных и не замеченных ни в каких художествах. Иммануил свой лимит «художеств» исчерпал уже давно, потому все общение с державной семьей ограничивалось поздравлениями государя и его домочадцев по большим праздникам, вежливым выслушиванием напутствий государыни, да ненавязчивым приятельством со старшими царевнами – Верой и Надеждой. Свою близкую дружбу Павел и Иммануил скрывали, опасаясь категоричного мнения монарха по поводу их совместного времяпровождения.
До Лондона докатывались волны сплетен о лояльности государя относительно возмутительных выходок мужика. Шептались, что целитель то ли околдовывал монарха и его семью магическими чарами, то ли опаивал зельями. Гулянки Еремея Заплатина по баням и кафешантанам, скандальные истории о соблазнении под видом излечения приличных дам, монашек и даже аристократок, вызывали недоумение в европейских салонах.
