- Нет, спасибо, Еремей Григорьевич. Я на этот пост не гожусь, да и политику не люблю. К тому же, сразу станет известно, что это по вашей протекции. Мне с вами видеться запретят.
- Может, ты и прав. Мамка твоя против меня с Еленой-то Лександровной дружит. Да и тесть твой с тещей туда же. А знаешь, голубчик, - он вдруг как-то особенно посмотрел на князя. - Немногие, как ты-то рассуждают. Все больше приходят с просьбами да с жалобами, всем чего-нибудь от меня надобно.
Похоже, это разговор окончательно расположил мужика к Иммануилу. Еремей вполне убедился в бескорыстном отношении молодого князя к своей персоне. С каждой встречей разговоры становились все откровеннее, а Иммануил начал понимать, в какие темные сети запутался мужик и потянул за собой державную семью.
- Тяжелое время-то сейчас. Государь мечется, как мышь в амбаре, хочет все сам решать, а сил-то не хватает душевных. Да и какой он государь? Дитя малое. Вот мы ему с дохтуром-то Тамаевым даем настой благодати.
- Говорят, вы всей семье лекарства прописываете? – аккуратно спросил Иммануил.
Еремей улыбнулся.
- А как же, милый, всех лечим. Маме-то, Софье Лександровне, для укрепления духа и снятия напряжения питье, мальчонке – для сердца, а девчушкам – чтобы родителей слушались, усмирительное, стало быть. Софью-то надо бы вместо государя на трон посадить, регентшей при болезном. Она умная, войну прекратит, нужных людей сразу на важные посты назначит и настанет процветание. Да и я помогаю по мере сил своих. Многое мне дано, я в сердцах сокровенное читаю.
Иммануил сморгнул, стараясь сбить впечатление от странных речей мужика и пристального взгляда светящихся глазок, словно болотных лживых огней, заманивающих на дно лесной топи.
Вскоре Иммануил поделился добытыми сведениями с внезапно вернувшимся на несколько суток в столицу Павлом. Великий князь мрачно слушал, трогая нервными пальцами кончики своих тонких усов.
- Понимаешь теперь, какой грандиозный план намечается?
Иммануил покачал головой.
- Даже предположить страшно.
- Что ты думаешь о мужике? Кто он - провидец? Святой? Политик? Что ему нужно?
Иммануил задумался, прежде чем медленно ответить, тщательно подбирая каждое слово.
- Он не лекарь. Снимает гипнозом только обострение нервных и душевных болезней. Симптомы обычных заболеваний глушат травяные настои его друга-аптекаря. Силой внушения и рассказами добивается доверия у людей. В политике, мне кажется, он ничего не смыслит и, видимо, тут слушает мнение кого-то… другого. Он просто хитрый, жадный, развратный мужик, который дорвался до вольготной жизни и растерял остатки совести. Впрочем, государя и государыню он, кажется, любит. И считает, что помогает.
- Тут главный вопрос – чего хочет тот, кто открыто или тайно им управляет, этим мужиком, - серьезно сказал Павел. Посмотрел в глаза другу. – Государь решил снять с поста главнокомандующего Федора Федоровича и взять на себя всю ответственность за военные действия.
- Но государь не сможет! Даже я это понимаю! – воскликнул Иммануил. - Это же…
- Наверняка проигранная война. Скорее всего – невыгодные условия мира, подрыв статуса мировой державы и неспокойствие в стране.
- О чем ты говоришь, Павел? Спокойствия нет и сейчас. В столице каждую неделю митинги и демонстрации оппозиции и рабочих. Пока они вперемешку с антивоенными и антигерманскими, но стоит лишь проиграть войну, как весь этот бунт хлынет внутрь. И если его правильно направить…
- Это будет конец монархии. Развал экономики. То, что было во Франции.
- Революция… – прошептал Иммануил. Он только что понял, к чему были слова великого князя.
- Кому-то невыгодна Россия как мировая держава, а в растерзанном состоянии ее будет проще подавить… и поделить.
- Да это всем нужно! – воскликнул Иммануил – Европе! Америке! Азии!
- Значит, за нашим темным мужиком может стоять кто угодно, - кивнул Павел.
- Я это выясню, - решил Иммануил. - Надо приблизиться к мужику вплотную. И я, кажется, знаю, как это сделать.
Через несколько дней Еремей Заплатин сам начал разговор о тех «друзьях», что помогают ему с назначением нужных людей на высокие политические посты.
- Зря государь снял великого князя Федора Федоровича, - осторожно заметил Иммануил во время чаепития. – Военные его любили, а у государя нет такого опыта.
- Раз сняли, стало быть, нужно так, - угрюмо отозвался Еремей. - И выгода в этом есть большая.
- Какая?
- Сам-то я в этом не силен, - бесхитростно признался уже чуть охмелевший мужик внимающему Иммануилу. – Но людей хороших чую. Вот «они» подсказывают мне, про министров-то и по военным делам советуют. Они нам добра желают.
- Кто «они»? – с трудом сдерживая дыхание, спросил Иммануил.
- Да эти, «зелененькие», - усмехнулся Еремей. - Зову я их так. Одного звать-то так, что язык сломаешь, а верхушка их в Швеции, кажется.
- Так эти «зеленые» из Швеции? – уточнил князь
- Не, в Швеции – друзья им, зелененьким-то. Вот познакомлю я тебя, погоди. Но тогда уж слушай меня, князь.
