Вера сглотнула горький комок и внезапно разозлилась на свое бездействие и апатию. Младшие привыкли к решительной и своенравной сестре, которая всегда имела свое мнение и могла противостоять любым невзгодам. События последнего времени будто смыли с нее характер, как хитрый состав стирает с фальшивых украшений позолоту. Вера встряхнула короткими волосами – она не была фальшивкой.
- Собираемся, как для дальнего путешествия. Помните, как papa рассказывал нам о своей поездке по всей России, будучи цесаревичем? У нас сейчас та же возможность. Прокатимся до Сибири, надышимся вольным воздухом… - она сладко потянулась, вдруг представив себе такую вероятность.
Люба и Надежда переглянулись и улыбнулись, принимая новую игру. Сразу стало понятно, какие вещи пригодились бы им в дальнем путешествии, а что только отягощало чемоданы. Вера тут же сама активно взялась за неотложные дела.
Напоследок дворец был отмыт до блеска, сад расчищен, словно хозяева с добрыми помыслами оставляли свой дом будущим владельцам. Софья Александровна мелко перекрестила здание, в котором прожила столько счастливых лет. В двух автомобилях, ранним июньским утром, сопровождаемые конным конвоем, семья отправилась на вокзал.
Отъезд был похож на бегство. Федор Николаевич тревожно всматривался сквозь плотный строй лошадей и шинелей. Он догадывался, что Петроградский Совет настаивал на показательном суде и казни государевой семьи. Прибывший для сопровождения комиссар намекнул, что спешно собранная Чрезвычайная Комиссия временного правительства на первый раз доказала невиновность деятельности бывшего самодержца и его супруги во время войны, и это дало время для быстрого отправления Никитиных из столицы, подальше от ярости новых лидеров и вооруженной толпы. В который раз за последнее время в семье молча вспомнили Французскую революцию.
Их поезд отправлялся под флагами Красного креста, с плотно занавешенными окнами проходя большие населенные пункты. Лишь по названиям станций семья могла предполагать направление. Два состава с вооруженными гвардейцами – охраной. Сорок пять человек верных слуг, несколько фрейлин mama, доктор и учитель Иоанна. Начальником – комиссар Временного Правительства, обязанный доставить семью до места.
Вера словно глотнула ветра свободы. Она жадно смотрела в окна на среднерусские пейзажи – леса, луга, реки, дальние деревеньки и храмы. Оживленно болтала с сопровождающими слугами и даже командирами конвоя, вызывая неодобрительные взгляды mama. Подбадривала и заставляла смеяться сестер. Внезапно ей стало весело жить. Словно свеча перед тем, как сгореть, вдруг ослепительно вспыхивает ярким пламенем, так и ее жизнь вдруг расцветилась красками. Радость Веры была упоительной и даже нервной, она глубоко дышала насыщенным летним воздухом и смеялась вопреки всему. Она ничего не желала ни от настоящего, ни от будущего, ведь ее истинное счастье осталось в прошлом, в несбывшихся мечтах. Лишь рара, кажется, понимал старшую дочь, иногда крепко прижимал к груди, молча целовал в висок, и тогда пронзительная тоска заполняла сердце. Но вместо того, чтобы жалко заплакать и завыть от бессилия, Вера гордо поднимала голову с модной стрижкой и весело скалилась.
- Какое у нас путешествие удачное, не так ли, рара?
На маленьких станциях состав останавливался по техническим нуждам. Солдаты курили, разбредались по перелеску или валились на лугу, прямо в скошенную щеткой траву.
Софья Александровна чинно усаживалась под белым зонтиком в тени ближайших деревьев, в окружении фрейлин и дочерей.
- Не могу больше, - отряхивая подол летнего платья, решительно выговорила, наконец, Вера. – Я засиделась в вагоне и в девках! От запаха железной дороги уже тошнит. Пойду с рара в лес прогуляюсь, хоть отвлекусь немного!
- Что это за дерзости?! – сдвинула брови mama, однако, Вера подбежала к отцу, прося разрешения сопровождать. Было видно, как Федор Николаевич улыбнулся и кивнул головой.
- Мы тоже, мы тоже! – подскочили со своих мест Надя и Люба.
Софья Александровна не успела отдать им решительного приказа остаться, дочери уже увлекали отца в лес.
- Никакого воспитания в такой обстановке, - вздохнула mama, обращаясь к верным фрейлинам.
Довольные барышни носились по перелеску, ломая сухие ветки под ногами и пугая ящерок. Нашли заросли дикой малины и щавеля, пенек с опятами и семейку лисичек, и вернулись к составу уставшие, исцарапанные колючими ветками малинника, но с трофеями. Вечером семья ужинала жареной картошкой с грибами и пила чай со свежим малиновым конфитюром. Никогда еще еда не казалась им такой вкусной.
