Счастливое завтра полностью

По сравнению с Аляской, их новый дом кажется чем-то необычным, чем-то совершенно новым. Это было не похоже на мирное и спокойное течение жизни на Аляске. Тут каждый день собираются какие-то митинги. Открываются новые и новые общества борьбы со всем на свете. И главное, в любом из таких обществ, тебя ждут с распростертыми объятьями.

Молодая Джейн, с интересом впитывает в себя, что ей говорят с экранов телевизора, что говорят ей митингующие, и все то, что она читает на брошюрах общественных движений.

"В этой стране люди меняют мир, тут каждый будет услышан и понят".

Вот только ее отце был против всего этого. Он был слишком стар, чтобы понять, что сейчас твориться в мире. Его устраивало, что ему говорили что и когда делать, что вся его жизнь давно была распланирована поэтапно. Он был из старого рода канадских дровосеков. Он был большой и сильный, такой же, как и канадская ель, и такой же тяжелый и недалекий. На все то, что твориться на улицах его нового дома, он смотрел с ухмылкой. Во всех этих общественных движениях, он видел лишь кучу ленивых бездарей, которые пойдут на что угодно, лишь бы не работать. Вообщем, весь этот новый мир, не впечатлил старого сурового дровосека, в отличии от его дочери.

Со смерти матери и переезда в новый дом, прошел уже год. Скарлет устроилась работать в швейную мастерскую, которая находилась рядом с домом. А ее отец нашел себе место в одной строительной бригаде, которая состояла из таких же как он, непробиваемых людей. И в то время как, Джейн слушала разговоры таких же как она, молодых девушек, яро призывавших ее вступить в движение "феминисток", ее отце слушал старых скряг, которые болтали лишь о том, что "раньше было лучше".

Вся неделя Джейн была расписана по минутам. С утра отец подвозил ее в мастерскую, где она работала до четырех часов. Потом она спешила домой, где готовила ужин и наводила порядок в доме. После ужина, который состоялся в семь вечера, отец проверял чистоту в доме, и, если был доволен, разрешал Джейн посмотреть с ним телевизор. В полдесятого, они вместе молились и шли спать. Надо сказать, что после смерти матери, ее отце ударился в религию, к которой приучил и Джейн. В выходные дни, отец оставлял немного денег, в кино, но только при условии, что дочь вернется не позже десяти вечера.

Отец Джейн был воспитан суровым мужским коллективом, где за любую провинность, наказывали кулаками.

"Да, мой отец… Твой дед… Был еще тем куском дерьма. Никогда ничего не объяснял, а сразу бил. Бывает все дела переделаешь, а он раз… И заехал тебе по уху. Потом ходишь и думаешь, что не так сделал? А придешь спросить, так в другое ухо получишь! Вот так!"

Пока была жива мать, то воспитанием Джейн занималась она. Но после того, как она умерла, от вся ответственность за будущее дочери свалилось на плечи старого дровосека. И он воспитывал дочь, так как умел. Так, как воспитывали его.

Если ему не нравился ужин, или порядок в доме, он заставлял дочь весь вечер простоять в углу на коленях, или бил тонким прутиком по рукам, считая, что это наказание больше подходит девушку, чем удар в ухо. И это стало нормой для Джейн, к которой ей пришлось привыкнуть с двенадцати лет.

И если с будничной рутиной смериться было можно, то вот выходных дней она боялась.

Каждую пятницу и субботу, отец Джейн проводил вечера в компании коллег по работе, сидя в баре и болтая. Потягивая за разговором, сначала пиво, а потом что покрепче, мужчины не замечали, как могли оставить в баре не только половину зарплаты, но и здравый рассудок.

Джейн до сих пор помнит тот вечер, когда отец пришел пьяный первый раз. На часах было 23:30. Считая своим долгом дождаться отца, Джейн сидела и читала книгу. Отец был весьма огорчен тем, что она до сих пор не спит. Так же он решил, высказать свое недовольство порядком в доме. Он доказал ей свою точку зрения двумя крепкими ударами по ребрам.

С тех пор, Джейн никогда не ждала его по вечерам. Она уходила к себе. Закрыв комнату, она двигала большой книжный шкаф, который стоял рядом с дверью, таким образом, чтобы дверь невозможно было открыть. Каждую пятницу и субботу, она слышала, как пьяный отец тарабанит в ее дверь, как он кричит, какими словами называет ее и ее мать. Укрывшись одеялом, Джейн лежала и смотрела на тумбочку рядом с кроватью, на которой стояло фотография, так рано покинувшей ее матери.

Так проходили пятница и суббота. А в воскресенье, они вместе с отцом шли рано утром в церковь, словно ничего не было. После они заходили в магазин, где покупали продукты на неделю, а затем в аптеку, где они покупали закончившиеся таблетки и заправляли ингалятор отца Джейн.