Он смотрит по очереди на каждого из нас. Окунев делает жест:
— Уступлю право даме.
— Как великодушно с вашей стороны, — говорю я с притворным сарказмом, и беру Тимофея на ручки.
Подушка достаточно лёгкая, я тереблю ему уши и дёргаю хвост.
— Итак? — произносит Егор.
— А что говорить? — уточняю.
— Всё, что хотите. К примеру, что вас беспокоит на данный момент?
— Кажется, ногу натёрла, — шевелю я ступнёй.
— Маргарита, — вставляет Егор, — Давайте по теме.
— А если по теме, — бросаю, — То я собираюсь подать на развод.
— В который раз, напомни? — наклоняется Окунев.
— Роман! — осаждает его наш Егор-мозгоправ, — Прошу вас молчать, пока кот у супруги. Продолжайте, Маргарита. Почему вы хотите развестись со своим мужем?
— Почему? — усмехаюсь, — У него спросите!
— Спрошу, — кивает Егор.
Я смотрю на подушку-кота. Сколько коленей он видел? Сколько тайн знают эти торчащие ушки?
— Он изменяет мне, давно и стабильно, — вырывается то, в чём мне стыдно признаться кому-то. Хотя, Егор, скорее всего, уже знает! Не думаю, что он не в курсе «Ромашкиных дел».
Окунев шумно молчит, смотрит в сторону. Я, поглядев на него, добавляю:
— Он спит со всеми подряд! Я даже сбилась со счёта. Мне кажется, он ни одной не пропустит.
«Трахает всё, что шевелится», — хочу я добавить, но решаю блюсти этикет.
— Продолжайте, — ободряет Егор.
— А что продолжать? Разве этого мало? — терзаю я уши кота, — Я итак терплю уже множество лет его похождения! Начиная с рождения дочки. Наверно, когда я рожала в роддоме, он шпилил кого-то в своём кабинете. Или в отеле.
— Хых! — раздаётся по правую руку.
«Угадала?», — рассерженно думаю я.
— Как я могу добровольно с ним спать? — это слово «добровольно» как бы сбоку-припёку.
Но Егор замечет его:
— Добровольно?
— Принудительно, — хмыкаю я, опуская глаза.
Егор наклоняется:
— То есть?
Окунев дышит по правую руку. Его ступня так трясётся, что это похоже на тик…
— То и есть! Он берёт меня силой, всегда.
— Ну что… Ну, что ты несёшь? Ты меня ещё насильником сделай! Скажи ещё, что я бил тебя, да? — возмущается он.
— Нет, не бил, — отрицаю, — Хотя и грозился!
Егор осуждающе смотрит на Рому:
— Прошу соблюдать очерёдность.
Тот опять прижимается к спинке дивана, пыхтит.
— Я вообще не понимаю, что меня держит рядом с этим человеком. У нас ничего общего! Разве что дети? Наверно, они и держат меня. Столько лет.
— Что подвигло вас вновь говорить о разводе? Как я понимаю, назрела причина? — Егор смотрит в самую суть.
— Да уж, — смеюсь я, — Назрела!
Вспоминаю красивую девушку Зою, пришедшую мне сообщить, что она ждёт ребёнка от мужа. От моего, на секундочку, мужа!
— Он сделал ребёнка любовнице! И теперь он обязан жениться на ней, — говорю, добавляя уже в адрес Ромы, — Как истинный джентльмен. Хотя… Про кого это я?
Он, опустив лицо, машет головой из стороны в сторону. Тем самым выражая свой молчаливый протест.
— Он, конечно, не хочет! Противится, — сообщаю Егору, — У него недостаточно смелости, чтобы признаться. А девочка эта пришла и сказала мне прямо в глаза: «Я жду ребёнка от вашего мужа».
— Куда пришла? — уточняет Егор.
— На работу, — вздыхаю, — Я в больнице работаю.
— Да, да, — помечает в тетрадке Егор.
Вспоминаю заметную Зоину внешность. И то, как она прижимала ладони ко рту, там, в кафе. Вот об этом сказать не смогу. Сил не хватит! Как смотрела в окно на их близость. Как плакала после, когда он ушёл вслед за ней…
Я отдаю Тимофея, взбив волосы так, чтобы Егор не увидел, как взгляд мой стал мутным.
— Рома, прошу. Ваша очередь, — обращается он. Тимофей на коленях у мужа. Один хвост не вместился, торчит.
— Я изменяю, — смешок, — Это я изменяю, по-твоему? — повышает он голос, — А что тогда делаешь ты?
— Поконкретнее можно? — вставляет Егор.
— Поконкретнее? Можно! — усевшись на край, объявляет Ромулик, — Она семь лет! Семь! — загибает он пальцы, — Спит с одним доктором.
— Я начала с ним спать, когда ты уже изменял мне направо-налево! — забываю о правилах я.
Ловлю взгляд Егора:
— Простите.
— Откуда мне знать? Может быть, ты спала с ним до этого? Я не могу знать всего! — утверждает супруг, — Может, вообще, стоит тест на отцовство сделать? Была бы Сонька совсем на меня не похожа, то я усомнился бы…
— Что? — шепчу я, к нему повернувшись всем корпусом, — Что ты сказал сейчас?
— Я… Я имею ввиду…, - мямлит Окунев.
— Ты на что намекаешь, гад? — с трудом дотянувшись, я бью по плечу кулачком.
В этот момент входит Марина. На подносе чего только нет! Мне приходится вырвать из сердца всю боль, прекратить избиение мужа.
Марина сгружает на столик две чашечки кофе, конфеты в нарядной коробочке, сливки и сахар, ещё и графинчик воды.
Стоит ей выйти, я тут же хватаю конфету.
— Роман, продолжайте, — просит Егор.
Окунев, сжав Тимофееву лапу, садится на край: