— Ничуть, — ответила Лиза. — Я раздевалась всего в одном фильме. Тогда это был смелый поступок, но те времена давно прошли, и сейчас «Сладкая мечта» считается классикой жанра. Ее даже пару раз показывали по телевизору — а этого никто не стал бы делать, будь фильм действительно порнографическим. Что меня разозлило, так это то, что меня назвали «стареющей».
Алан Пил заявил:
— Боюсь, известность подобного рода не пойдет вам на пользу. Судьи очень консервативны, и даже если репортер намеренно сгущает краски, в зале суда это будет выглядеть некрасиво.
В тот день Лизе позвонили те, кто сочувствовал ей, и несколько газетчиков, желавших узнать, что она думает по поводу статьи в «Метеоре».
— Я бы не назвала ее «разоблачением», — ответила она. — Фильм «Сладкая мечта» давно вышел в широкий прокат, и посмотреть его может кто угодно. Но вот скажите мне — стали бы вы называть женщину, которой исполнилось всего пятьдесят четыре года, стареющей?
В сущности, скандальная известность пошла ей на пользу. На следующий день Лизе предложили сразу три новые роли: две — в спектаклях и одну — в кино, и она согласилась сняться в комедии о временах Эдуарда VI и Эдуарда VII под названием «Замок Барни». Не имело значения, что ее гонорар был в десять раз меньше того, что она получила бы в Голливуде. Фильм снимался в Лондоне, а это означало, что ей не придется никуда уезжать. Ей следовало находиться неподалеку на тот случай, если в рукаве у Тони отыщется еще парочка крапленых карт.
Эта статья появилась несколько недель спустя, пусть и не на первой странице, зато занимала почти всю восьмую страницу «Метеора». Прочитав ее, Лиза испугалась по-настоящему. Как, ради всего святого, детективу Тони удалось раскопать все это?
И так далее в том же духе.
Лизе стало плохо. Статья пересказывала лживые, отвратительные сплетни о том, что она спала с мужчинами, которых даже не знала, устраивала истерики на сцене, отвешивала пощечины режиссерам, но самое ужасное заключалось в том, что нашлись люди, готовые рыться в чужом белье и выдумывать грязные истории для того, чтобы очернить ее. Слава богу, Дороти Смит не поведала газетчикам о ребенке, отцом которого считал себя Брайан. Это было бы уже слишком. Но, наверное, Брайану было стыдно признаваться в этом читателям.
— Никаких комментариев, — заявила Лиза репортерам других газет, когда они принялись ей названивать.
— Но разве вы не хотите дать отпор? — поинтересовался один из них. — Ведь наверняка в прошлом вашего супруга найдется что-нибудь постыдное.
Алан Пил посоветовал ей ничего не говорить газетчикам.
— Если они опубликуют материалы, компрометирующие вашего первого мужа, он лишь разозлится еще сильнее и постарается добить вас. Сохраняйте дистанцию и достоинство, будьте выше этого, и скоро люди устанут от односторонних обвинений. Тони будет выглядеть так, словно он травит вас.
Лиза сказала репортерам:
— Никаких комментариев. Однако позвольте посоветовать вам прочесть номер журнала «Частный детектив» за июнь 1983 года. Не исключено, что вы найдете там кое-что интересное.
На съемочной площадке «Замка Барни» разоблачения «Метеора» никого не интересовали. В свое время несколько актеров сами стали жертвами бульварной прессы и, к облегчению Лизы, отнеслись к происходящему, как к неудачной шутке.
