В смятении Света заглянула в глаза Андрею. От его откровенного взгляда у нее кругом пошла голова и томительно-сладко заныло в груди. Ей едва хватило сил, чтобы удержаться, не вскочить, не сжать его в объятиях, не прильнуть в забытьи к манящим губам... Ее сердце гремело гулким набатом, и с каждым его ударом все ясней и ясней становилось неизбежное — все, теперь уже не уйти, не убежать, не скрыться теперь — поздно!
Света не слышала и не видела ничего вокруг. Андрей тоже замер, окаменев лицом. Такую резкую перемену в гостях сразу заметила Наташа. Она взяла из рук мужа гитару и, притворно зевнув, сказала:
— Ох, ребята, что-то меня наши путешествия вконец уморили. Честное слово, еле сижу — глаза слипаются...
— Да, в самом деле, — чуть хрипловатым от волнения голосом поддержала ее Света. — Меня тоже в сон клонит...
— Пора, — кашлянув, подытожил Андрей. — Все устали, всем спать хочется.
— Да вы что? — изумился Павел. — Еще девяти нет, какой сон?!
— Спать, Пашенька, спать, — погладила Наташа мужа по бритой голове. — Я тебе сейчас колыбельную спою...
— Наташ, можно тебя на минутку? — выйдя в коридор, Света смущенно обратилась к соседке: — Слушай, у нас ванная-то без двери, ты же видела, а мне бы сполоснуться после леса... Можно?
— О чем речь? Ну конечно! Пойдем, я тебе покажу, что и где...
Под ласковыми струями воды Света немного успокоилась, но случившееся за столом все равно не отпускало ее. На смену нерешительности и растерянности пришло твердое убеждение: да, Андрей нужен ей! А что это — любовь, увлечение или просто прихоть — не важно. Она поймет это потом, после, а сейчас важно только одно — он ей нужен.
Она вернулась домой и сразу закрылась в спальне. Быстро привела себя в порядок, разобрала постель. При мысли о том, что ей сейчас предстоит сделать, мелко и противно задрожали руки. От волнения пересохло во рту, стало и стыдно, и страшно, но Света пересилила этот страх. «Хватит трястись! — жестко приказала она себе. — Мы взрослые люди, а мучаемся оба, как прыщавые подростки. Это нужно и мне и ему, и, значит, это произойдет! Все. Вперед!»
Света вошла в комнату к Андрею, когда тот закончил стелить постель. Не поднимая на него глаз, она приблизилась к дивану и взяла его подушку. Прижала ее к груди, повернулась и пошла к себе, коротко бросив на ходу:
— Идем со мной!
Когда Андрей следом за ней вошел в спальню, Света швырнула его подушку на кровать и резко обернулась к нему.
— Отныне ты будешь спать здесь, ясно?!
Она с вызовом смотрела на Андрея, ожидая его реакции, но внутри у нее все дрожало. От смятения, напряжения и стыда на глазах выступили слезы.
Он шагнул к ней и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Света ту же испуганно закрыла его ладошкой.
— Нет, молчи! Только не сейчас! Потом. Все слова — потом...
И, словно не доверяя крепости своей ладони, немедля сменила ее куда более надежной преградой — жарким, отчаянным, долгожданным поцелуем...
...И наступила ночь. Ночь исступленной, неуемной, безудержной страсти. Ночь трепетной, пронзительной, щемящей нежности. Ночь мучительных наслаждений и сладостных мук. Ночь неукротимого буйства плоти и упоительного полета души. Ночь откровений блаженства. Ночь любви...
А когда они, обессиленные, наконец заснули, уже занимался рассвет.
Первое, что увидела Света, проснувшись, — это сияющие счастьем глаза Андрея. Он, уже умытый и одетый, сидел напротив кровати и с улыбкой смотрел на нее. В руках он торжественно держал кусок гипсокартона, накрытый газетой (в хаосе ремонта поднос ему, конечно, было не отыскать), с дымящейся чашкой и бутербродом с сыром на ней. Картина была совершенно уморительной, и Света, прыснув, захохотала.
— Господи, Андрюша, это же только в плохом кино так бывает...
Он, тоже смеясь, подошел и сел на край кровати.
— Ну пожалуйста, Свет, только один разок! Больше не буду, честное слово!.. Мне так хочется...
— Ладно уж, раб стандарта, давай свой «поднос»...
Света с наслаждением откусила от бутерброда и глотнула кофе.
— М-м-м... — зажмурившись от наслаждения глаза, промычала она. — Вкусно-о-о...
— Вот видишь, а ты обзываешься!..
Быстро покончив с «завтраком», Света вскочила и, запахнувшись простыней, скомандовала Андрею:
— Марш в ту комнату! Я — в ванную, если, конечно, эти руины можно так назвать!
Света была счастлива, счастлива абсолютно и безмятежно, счастлива настолько, что, удивив себя саму, вдруг запела примериваясь, как бы помыться в разрушенной ванной. Радость жизни переполняла ее, била фонтаном, и вся она звенела упоительным восторгом, как туго натянутая струна.
Все в том же веселом возбуждении, свежая и бодрая, Света вернулась к Андрею. Не удержалась, чмокнула мимоходом его в ухо и, плюхнувшись в кресло, спросила:
— Ну, какие у нас планы? Баня, футбол, городки?
— Давай поговорим, — с мягкой улыбкой предложил Андрей.
— Давай! — Света, дурачась, энергично кивнула. — О чем?
— Света, дай мне слово, что не будешь смеяться, — попросил он.
— Ни-ког-да! — все так же дурачась, она помотала головой.
