— Или Галлинора, — Немо пожал плечами, — я как-то не запомнил, откуда он. Радужный самоцвет — это его полная характеристика. Место происхождения не всегда имеет значение.
— Да, они очень красивы, — девушка кивнула и занялась своим бокалом, с совершенно детским интересом гоняя соломинкой льдинки. — За один-два можно купить целый крейсер… Меня всегда это удивляло.
— Люди любят делать ил редких вещей драгоценные, — с улыбкой произнёс Немо, — расскажи про антиквариат. Это тоже удивительная вещь. Когда люди платят за пыльные диковинки иной раз миллионы.
— Антиквариат — это вещь, сделанная очень давно, — хвосты изогнулись. — Это произведение искусства — чем бы ни было, оно всегда прекрасно, и оно стоит своих денег, потому что можно скопировать вещь, но нельзя передать её душу. А камень… Даже самый дорогой и редкий — это просто кусочек горной породы. Его никто не создавал, просто нашли и огранили. Никаких достоинств, кроме чистоты цвета, у него нет. Поэтому меня всегда удивляло, что им придают столько значения.
— Антиквариат — не только произведение искусства, — Немо решил не согласиться с девушкой, осознав на следующее мгновение, что она может просто по привычке согласиться со всем, что ей скажут, — истребитель доруассанской реформы стоит баснословных денег, хотя и является по сути кучей устаревших технологий. А камни… Некоторые мастера могут вложить в огранку душу… Хотя это же Радужные самоцветы, говорят, их не обрабатывают. Что они появляются сами. Огранёнными. Словно это непонятная форма жизни. Как тебе такая история?
— Да, они живые, — согласилась рабыня. — Им нужен уход, иначе со временем камень потеряет цвет и радужную игру. И умрёт. Но это случится не быстро, нужны годы… И даже умирающий камень ещё можно спасти, правда, он потом будет более тусклым, чем здоровый самоцвет.
Разум, обрадованный небольшой передышкой, неожиданно начал вырисовывать интересную картину. Простенький заряд, просьба достать блок памяти, неожиданно опаздывающий ремонтник. А ведь если вдуматься, тут, на Луне, за каждый заказ нужно драться, можно сказать, зубами его вырывать, а он опаздывал. И взволнованный Муха. Не радостный, не довольный собой. Взволнованный. Немо бросил в рот орешек.
— Вэйми, не пойми меня неправильно, твой хозяин высоко тебя ценит? — но фраза выглядела двояко. Хотя, с другой стороны, зачем жертвовать кем-то? Вообще, зачем Мухе этот взрыв? Скрыть следы своей деятельности? Но есть и более простые способы. Растерялся, после того как нанятых им положили, а ещё двух взяли живыми и решил… Или он просто хотел устранить свою рабыню так, чтобы никто не подумал на него?! — Не так. Есть у него причины, по которым он захочет устранить тебя физически? Да или нет?
Лекку приподнялись и опали — человек так пожал бы плечами.
— Он выиграл меня у прежнего хозяина. Не знаю, какую цену он запросит, если кто-то захочет купить меня. Но убить… — рабыня подняла на него взгляд. — Для этого ему не нужно взрывать свой офис. Достаточно просто захотеть убить.
Немо погрузился в Силу, ему нужен был не столько ответ, сколько эмоциональный окрас и знание того, врёт девушка или нет. На него повеяло привычной обречённостью — тви'лекка не обманывала. Она привыкла быть вещью. Красивой, дорогой, но вещью, которую можно продать, сломать, просто выбросить.
Нда, дела…
Проще было бы добраться до информации через её голову, с помощью Силы. Но это было неприемлемо. Слишком разными они были. Тви’лекка даже сейчас защищала своего хозяина. Как такое было возможно, он не понимал. Лучшее, что бы он мог сделать — отослать девушку в подсобку и поговорить с Мухой. А там посмотреть, как карты лягут.
«И спрашивается, каким боком меня заботит жизнь этой девушки?»
Каким-то образом он стал излишне сочувствующим. Чем это было вызвано? Это требовало отдельного рассмотрения.
— Подчистить хвосты, чтобы никто не подумал на него, — это было сказано спокойно, сразу после небольшого глотка. — Просто на заметку: если ситуация начнёт накаляться, идите в уборную, хорошо?
Вэйми смотрела на него с откровенным удивлением. Она не понимала, о чем говорит этот человек. Какое значение может иметь рабыня? Хозяина чуть не взорвали, но при чём тут она?
Ответить девушка ничего не успела, в дверь стремительно влетел её хозяин. Он завис над свободным табуретом, плюхнулся на него и вздёрнул хобот.
— Это он? — требовательно спросил Муха у рабыни.
— Да, господин Карво, — отозвалась девушка, протягивая ему блок. Муха схватил его, как умирающий от жажды хватает стакан с водой.
— Не знаю, как тебя зовут, но ты меня очень выручил, — тайдорианин протянул Немо цыплячью лапку. — Семон Карво, посредник. Хочешь работать у меня?
Как только Карво ворвался в кантину, Немо погрузился в Силу. Его интересовали эмоции тайдорианца, а также степень искренности, с которой он говорил.
— Зависит от обязанностей и их оплаты, — с улыбкой произнёс Немо, пожав руку Мухе. За улыбкой пряталось недоумение: прочитать Муху не получилось, но тот не врал.
