Они начинали, и снова начинали, и снова… Искали у себя и друг у друга мечевидные отростки, делали искусственное дыхание. Шер объясняла, советовала, радовалась. От непрерывного говорения так сохло во рту, что потом на камбузе было трудно напиться. Но занятие делали своё дело. И не только в плане обучения медицинским навыкам. Они все ещё никогда так близко не соприкасались друг с другом, чтобы чувствовать тепло и дыхание другого, чтобы делиться своим дыханием. Пусть ИВЛ и понарошку, зато эта доверительность — самая, что ни на есть настоящая.
Как-то незаметно сближение таких разных разумных привело к тому, что после завершения всех занятий и развлечений экипаж начал собираться в кают-компании. Пили чай с каким-нибудь нехитрым лакомством, созданным Вэйми из ничего и капельки фантазии, обсуждали события дня, делились воспоминаниями, спорили… И расходились спать, усталые и вполне счастливые.
Рик, с тайной грустью наблюдавший за тем, как его команда становится действительно спаянной, видел, что всё чаще центром такого общения становится фалиенка. Она находила время и пару слов для каждого, как бы ни уставала. И она умела слушать — редкое на самом деле качество. У него самого так не получалось. Вникнуть в суть проблемы, оказать любую посильную и непосильную помощь — да. Но вот просто выслушать так, чтобы поделившийся с ним сокровенным ушёл спокойным и осчастливленным — увы. Ему этого таланта не досталось.
К исходу второй недели Шай, сумевшая выкроить время на небольшой сюрприз для экипажа, мило смущаясь, притащила к вечернему чаю похожий на квитару инструмент. Он подключался к энергосети корабля через небольшое приспособление, которое усиливало звуки струн. Строй оказался специфическим — арконка исходила из собственных культурных предпочтений, но вполне годился и людям.
— Адам же может подобрать любую мелодию, — удивился Бус, трогая пальцами вибрирующую струну. — Ты отнимала время от своего отдыха, чтобы нас порадовать?
— Ничего ты не понимаешь, — проворчал Ник, отбирая у него квитару. — Когда ты сам что-то делаешь, это совсем другое… Это ты своей душой делишься…
Пальцы пробежали по грифу, приноравливаясь к непривычному положению ладов и звучанию, штурман сделал несколько пробных аккордов…
— Я открою тебе самый страшный секрет,
Я так долго молчал, но теперь я готов… — негромкий, но сильный голос заполнил помещение, вместе с вибрирующими густыми звуками проникая в сердца слушателей.
— Я — создатель всего, что ты видишь вокруг,
А ты, моя радость, ты — Матерь богов…
Такой песни Шер ещё не слышала. Она сидела напротив, жмурясь от голоса Ника, печеньки Вэйми, да от всей этой атмосферы кают-компании. Только Рик, она чувствовала, оставался каким-то грустно-отрешённым от происходящего… И не в первый раз.
«Надо будет погово…» — мелькнула у неё мысль, но тут же испарилась — Ник перешёл к припеву и… Шер бросило в жар. Слов, конечно, из песни не выкинешь, но…
Нет, что Ник хулиган, бакранская служба безопасности помнила. Если кто-то писал их разговоры. Но её там никто не знал. На Бакране она была в первый и последний раз. Но здесь, на корабле…
«Только приди домой…» — сощурила она глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха.
Ник нахально подмигнул ей, но репертуар сменил.
— Мы будем жить с тобой в маленькой хижине… — в этой песне звучало чарующее обещание.
О, теперь Шер точно знала, что будет нарисовано на стенах их комнаты на базе…
Она улыбнулась, опустив ресницы и снова взглянув на мужа.
"Так и будет".
Квитару у Ника отобрала Шай и спела что-то на родном языке. Никто ничего не понял, но звучало это красиво.
— Здесь поётся о том, что порой нужно пройти очень много пустой породы, прежде чем встретится сокровище, — перевела арконка. — и самое трудное в жизни — это не остановиться, когда осталось ударить всего раз, чтобы наконец найти его.
— А ну-ка… — теперь инструментом завладел Бус. В его исполнении популярная романтическая песенка про бедного парня, который решил подарить любимой целый океан цветов, превратилась в уморительный кошачий концерт, и заставила смеяться даже капитана.
Дошла очередь и до Рика. Ритмичный перебор предполагал что-то весёлое, но слова его песни, такой древней, что становилось очевидно — она родилась, когда люди ещё не летали к звёздам — говорили о вечном пути, о встречах и расставаниях.
— Парус над тобой,
Поднятый судьбой -
Это флаг разлук и странствий
Знамя вечное… — звучало в кают-компании. Как-то стало тихо, словно потянуло сквозняком неведомого, и каждый прислушивался к нему.
— Что ж, в конце концов,
Путь — вся цель гребцов.
Вот, что нам открыли
Зимы с вёснами…
Последний аккорд растаял в тишине.
— Спасибо, Шай, отличная была идея, — поблагодарил Рик, отдавая квитару арконке. — Ну что, экипаж, культурная программа определённо удалась. А теперь отбой, завтра нас ждут новые подвиги.
" …флаг разлук и странствий…" — повторила про себя док, чувствуя, что в что-то сердце болезненно ёкнуло. Эта песня Рика почему-то вызвала необъяснимую тревогу, словно она заранее знала, почему — Рик, и почему — эта песня…
