Она с улыбкой подняла глаза, заморгала ресницами от его дуновения и тихо рассмеялась этому.
— Линия жизни, — её улыбающийся взгляд снова вернулся к его ладони, тонкий пальчик заскользил по линии, огибающей большой палец штурмана. — Она у тебя кончается только потому, что далее идёт участок кожи без рисунка… Это очень долгая жизнь. Лет сто, никак не меньше, — она по очереди стала загибать все его пальцы.
— Там ещё есть линия судьбы. И сердца, — добавила она почти вскользь.
— И о чем они говорят? — Ник зарылся носом в её волосы, не отбирая ладони.
Шер вскинула подбородок вверх, чтобы встретиться с ним сияющим взглядом.
— Ты правда, хочешь знать? Видишь, где начинается эта линия? — трудно было удержаться, чтобы прикосновение не вызвало щекотки, а Шер как раз стремилась, к обратному. — Вот на этом холмике под безымянном пальце… Это значит, что тебя ждёт увлекательная, наполненная путешествиями, разнообразная, яркая жизнь. А это ответвление указывает на удачу, — с удовольствием рассказывала Шер.
— Свою удачу я уже поймал, — пальцы сжались на её ладони, бережно, чтобы не причинить боли. — А насчёт жизни… Поглядим.
— А… Линия сердца тебя не интересует? — осторожно спросила Шер, ответив на его пожатие своим, очень нежным.
— Её я и сам знаю, — тихо отозвался штурман, отгоняя возникшее невесть откуда чувство невозвратной потери. — Не думаю, что ты скажешь мне о ней что-то новое, Шер…
Пальцы девушки дрогнули в его ладони.
— А я и не хотела тебе говорить, — поддразнила его Шер, — пусть начертанное на ладони останется моей тайной!
"Нельзя же верить всякой чепухе, даже если, все остальное похоже на правду. Даже если та женщина, которая расплатилась со мной за лечение подобными знаниями, была профессиональной гадалкой. Ведь всё равно это ничего не изменит…"
— А теперь ты расскажи мне свою сказку. Про Силу, если у нас есть ещё время, — вспомнила она как нельзя более кстати. — Она сама выбирает тех, кто станет одарёнными?
— Это опасные сказки, — крепления ремней Шер тихо щёлкнули, сами собой расстёгиваясь. — Иди сюда… Уверена, что хочешь знать?
Она должна была уже привыкнуть к проявлениям Силы, находясь рядом с ним, но каждый раз удивлялась заново, как сейчас, увидев, как самостоятельно распалось сцепление ремней.
— Я должна знать, Ник, И да, я хочу… Чтобы не сделать тебе больно. Нечаянно. Чтобы понимать… И я не боюсь, — Шер соскользнула с кресла и шагнула к нему.
Штурман притянул её к себе, усадил на колени, обнял, согревая и согреваясь.
— Никто не знает, как Сила выбирает своих посвящённых, — шепнул он. — Просто среди миллионов разумных кто-то один оказывается с лишними клетками в крови. Он может прожить всю жизнь, и никогда не узнать о своей избранности. Просто будет чуть быстрее реакция, чуть лучше интуиция… Чуть больше удачи. И больше никаких чудес. Он может передать это свойство по наследству, а может не передать… Никто не знает, будет ли ребёнок одарённого одарённым тоже, пока тот не родится. Бывали, говорят, целые династии в древности… Но чаще всего дети одарённых такие же, как все.
Обнять его, словно защищаешь от всего мира, прижаться, ткнуться тёплой щекой куда-то в твёрдый подбородок… Почти неслышный шёпот щекоткой в ухе.
— А ты как узнал, что ты её адепт?
— Мне об этом сказали, — просто ответил Николаус. — Взяли на улице, привезли… в одно место. И там рассказали, кто я. Чего могу достичь. Чем могу послужить Империи. Я не поверил. Мне показали, что такое действительно возможно. Дали неделю на размышления…
— Мне кажется, я догадываюсь, кто это был, — задумчиво сказала Шер, инстинктивно ещё бережнее укрывая Ника кольцом своих рук. — Скажи… А у него что-то с глазами было? Нет? У того, кто тебя учил…
— С глазами? — удивился Ник. — Правильнее будет сказать, что глаз у него просто не было… Есть такая раса, они изначально связаны с Силой настолько, что глаза им просто не нужны…
— Да, наверное, не было… — Шер замолчала нерешительно, затихнув и прижавшись к штурману. Говорить ему об этом, или не беспокоить снившимся ещё в "Приюте"? Тем более, это было до того, как он сделал ей этот маячок. Она слегка пошевелила рукой, не размыкая объятий, чтобы услышать, как приятно стукнули друг о друга разноцветные бусинки…
— И ты решился… — это прозвучало, скорее утверждением, чем вопросом. — Ты не жалеешь об этом? — если глаза были совсем черными от зрачков и полумрака в рубке, то голос её дышал волнением. И болью. За то, что ему пришлось пережить. Очень много пережить. Она это чувствовала.
— Я никогда не жалею о том, что сделал, — шепнул Ник. — Бывает, я ошибаюсь. Ошибаются все, и я не исключение. Ошибки исправляют и учитывают, учатся на них. Но жалеть… Какой в этом смысл? Бывает, у моих поступков оказываются последствия, которых я не предвидел. Это тоже урок, но не повод для сожалений… За нашу встречу мне дорого пришлось заплатить, Шерги… Но я не жалею об этой цене. Никогда не пожалею…
