— Жаль. Значит придётся ещё какое-то время таскать это с собой. И да, — планетолог почти хищно взглянула в глаза молодому капитану, — вы знаете, что это?
— Камни, — Рик пожал плечами, смиряясь с тем, что единственное, что он может сделать — бутерброды сомнительного качества, — судя по тому, как вы переживаете, дорогие камни.
Подойдя к столу, он взял первую коробочку со слюдянистым белым камнем, который был одновременно похож на слюду и на поделку неопытного оператора в молекулярной печи. Немного подумав, он провёл острой гранью по столу, приложив усилие.
— Алмаз? — задумавшись уточнил он, посмотрев на планетолога.
Женщина ухмыльнулась. Рикарду неоткуда было знать, что студенты ей прозвали "Полковником" за строгость и въедливость.
— Нет. Это медкристаллы. Алмазы — вот, — она показала на крупные прозрачные восьмигранные и двенадцатигранные кристаллы. А вот это вообще уникальная вещь — сросток алмаза и медкристалла. В общем, сейчас я уже не знаю, чьё это.
— Ладно, если вас тяготит носить ценные вещи, я возьму их на сохранение, — Рик убрал кристалл обратно в футляр. — Буду держать у себя в каюте. Вы меня извините, но у меня стало на семь пассажиров больше, чем я рассчитывал, и с ними надо что-то делать. Поэтому я несколько… Невнимательный. Мы разберём вашу проблему более подробно, как только я их накормлю. Повара в моем штатном предусмотрено не было.
Как и такого количества пассажиров с самого начала….
— Сэр, камни — это полпроблемы. Дека и карты всё ещё представляют интерес, мой шеф говорит, что как только боссы пиратов поймут, что кто-то остался в живых, погоня продолжится.
— Плохо, — протянул Рик, почесав кожу под бородой, — у нас и так перебор бластеров, Дэй, броня и одежда нам не нужна. Пираты не представляют для меня никакой ценности. Ужас.
Он улыбнулся.
— Я не знаю, куда мы будем складывать пленников, — с улыбкой добавил он. — Не переживайте, мэм, если пираты решат поживиться на нашем корабле, то ничего, кроме неприятностей, они здесь не найдут.
Почему-то Дэй ему поверила. Сразу. И ещё где-то по краю сознания мелькнуло, что было бы хорошо, если бы в один прекрасный день дочь представила в качестве будущего зятя кого-то похожего.
— Я могу как-то помочь? В связи с возникшими трудностями?
— Вы можете соорудить штук двадцать бутербродов из того, что у нас есть? Я пока доделаю каф. Я как то не большой мастак готовить по наитию, да и вообще как-то не мастак готовить.
— Легко — сказала Дэй, и принялась за разморозку продуктов. — У меня довольно большой опыт по части бутербродов, а также готовки из ничего. В поле такое сплошь и рядом случается.
Когда капитан удалился, Дэй навела порядок на камбузе и вернулась в каюту. Сумку всё-таки следовало разобрать до конца, особенно в свете продовольственного кризиса.
Она вытряхнула одежду, разложив по кучкам: грязную, относительно чистую и чистую. Извлекла из бокового кармашка белковые батончики, а под ними то, что заставило её одновременно улыбнуться и заплакать. Три упаковки её любимых конфет. Их берегли до "особого случая", а теперь они достались ей одной.
Но Ал не был бы Алом, если бы ограничился только конфетами. В ещё одном кармане нашлась полевая аптечка.
А на самом дне — её именной молоток и оба зубила: для твёрдых пород и для рыхлятины. Оставив аптечку и конфеты на столе, Дэй быстро снова сложила в сумку своё имущество. И решила, что лучше всего будет прилечь, пока на корабле всё не устаканится.
Верхняя палуба была оживлённой, как никогда. Даже собрание экипажа в столовой, не было столь многочисленным.
Кают-компания находилась в двух шагах от лифта, останавливаться было незачем, и Шер стремительно сделала эти шаги.
В кают-компании тем временем экипаж тихо и спокойно рассосался по всем местам, на которых можно было полежать, не двигая мебель. Лес наведался в санблок, избавился от остатков грязи на теле, забился в угол между креслом и переборкой, и затих там. Капитан тихо переговаривался со штурманом, остальные дремали.
Альдерранец тоже посетил освежитель. Кроме того, что помылся сам, он, по мере возможности, привёл в порядок верхнюю одежду. Привычка выглядеть опрятно, привитая в раннем детстве, давала себя знать. Пока больше делать было нечего. Еду не подавали. Спать не хотелось и, после трёх суток наркотического сна, захочется ещё не скоро. Поозиравшись несколько минут по сторонам, Хайлан вспомнил о трофейной деке. Развернув её, Солка со скуки начал копаться по документам.
Ничего интереснее порно-роликов и песен разной степени похабности там не оказалось. Интереснее оказалась переписка с неизвестным Хайлану собеседником. Владелец деки жаловался на скуку, на то, что основной состав уже давно отчалил, а их все держат в этой дыре, и даже баб пощупать не дали — сразу продали налево.
На всякий случай, Солка перепроверил переписку ещё раз — а вдруг он что-то пропустил, например, упоминание, кому и куда отправили женщин. Похабщину же он сразу поудалял.
Никаких других сведений не нашлось. Не считая того, что список адресатов был очень ограничен. Пират переписывался всего с парой знакомых.
