— Разговаривал, — пилот согласно прикрыл глаза на мгновение. — У меня есть обязательства, которые не знают слов "я болен". Но я не вставал и никуда не выходил. Со мной связались и предупредили, что пациентов у вас теперь два… А восстанавливаться мне придётся долго. Я… Скажем так, позволил себе потратить больше сил, чем это можно сделать безопасно для себя. Что-то вроде нервного истощения — только применительно ко всему организму.
— У вас очень крепкий организм, мистер Тарди, раз вы ещё живы, — тихо сказала Эни, поднимаясь с края его койки. — Наверное, у вас была причина довести себя до такого состояния, могу допустить. Но я против ваших разговоров по интеркому сейчас. Они могут ухудшить состояние. А у вас большие обязательства перед собой, мистер Тарди, — договорила она, открывая кейс. — И ещё, — она взглянула на пилота и улыбнулась. — Сделайте и вы мне одолжение, мистер Тарди. Зовите меня…
«Просто Пола», — чуть было не слетело с её губ.
— Зовите меня Эни, без всяких «мисс», раз впереди и долгое лечение, и дальнейшая работа. И кстати, — она достала инъектор и крошечную ампулу, — повернитесь на живот.
— Это же мне тогда и с вами разговаривать нельзя, — огорчился пилот, послушно переворачиваясь и давая ей возможность обнаружить множество шрамов на коже пациента,
— Мои разговоры Вас волнуют? — удивилась Эни и оборвала себя на полуслове. — Мистер Таррди, где вас так… — после затянувшегося молчания спросила Эни. Как врач, она должна была не принимать так близко чужую боль и чужие страдания, но сердце её болезненно сжалось.
— Разговоры по комлинку меня не волнуют, — Тарди покосился через плечо. — А, это… Знаете, у кашиикских деревьев бывает на редкость колючая хвоя…
— Да, мистер Тарди, вы правы, — согласно кивнула она, — я не полевой врач, откуда мне знать разницу между ранами от колючек кашиикских деревьев и другими ранами…
Асептизатор скользнул по коже, пискнув о конце дезинфекции. Эни быстрым движением ввела препарат в бедро пилота.
— Всё, мистер Тарди, отдыхайте, — ампула звякнула в утилизаторе. — До утра пока всё.
До утра оставалось каких-то пара часов.
— Вам что-нибудь нужно? — мягко спросила Эни.
— Океан, песок и пальмы, — пробормотал пилот, закрывая глаза. — И лягушки. Хотя они не водятся в океане…
— Отлично, мистер Тарди, — улыбнулась Эни, — тогда я ушла к себе.
Дверь дважды проехалась в сторону. Открылась и закрылась.
В полумраке комнаты Эни осторожно проскользнула в ту часть комнаты, которая была освещена хуже всего и примостилась на низенький стул, рядом со встроенным шкафом для обуви. С импровизированного наблюдательного пункта она могла видеть пилота, и не быть замеченной сразу. Его дыхание было ровным. Кажется, он спал. Впрочем, в случае с Тарди в этом нельзя было быть уверенной.
Слышал ли пилот осторожные шаги врача, или действительно уснул — в любом случае вида, что замечает присутствие девушки в своей комнате, он не подал.
Время шло, дыхание пациента оставалось все таким же чуть слышным и ровным.
"Так или иначе, я выполняю вашу просьбу, мистер Тарди, — подумала Эни, стараясь немного вытянуть ноги. — Отдыхаю в вашем номере. Вот только спать я не стану…"
Лица Тарди она видеть не могла, только его седую голову. Но могла представить с точностью до выражения глаз. Жаль, здесь темно и нет бумаги под рукой, а мысль о планшете показалась ей крайне неудачной. Но для воображаемого портрета не нужно ничего, кроме фантазии. Эни прикрыла глаза, представляя в руках карандаш. Он заскользил где-то в пространстве, оставляя за собой бесчисленные линии, в которых начал угадываться образ седого пилота. «А глаза … Пусть они будут не такие ледяные, как всегда… Они будут зелёные, как… лягушки», — сонно подсказало сознание. Эни подавила готовый вырваться смешок. О нет. Это будет зелёный туман только распускающихся листьев весной. Жаль, что этот рисунок можно сохранить только в памяти. И то время обязательно добавит к нему ещё какие-то тона и оттенки.
«Да, — спохватилась она. — Я ещё не придумала костюм для Тарди».
Она часто это проделывала с людьми, ещё с детства. Посмотришь на иного чиновника, а ему так идёт одёжа лавочника, которую она мысленно примеряла, и все становится ясно. Что же ей примерить на него? Ну, куртка пилота отпадает сразу. И так понятно. Но есть что-то ещё… Имперский мундир? О да… Он так идёт к холодным глазам. Хотя имперская форма идёт почти всем подтянутым и волевым. И ему подходило очень много образов, но ведь должно было быть что-то, что раскрывало его сущность? Мундир. Да. Холодные, колючие глаза… Дознаватель? Инквизитор? Нет. Не похоже. Или похоже? Что-то близко. Что-то неуловимо…
Она прислушалась. Тарди дышит ровно, значит всё хорошо.
До утра осталось ещё время подумать.
Забежав по дороге в магазин и купив быстроразогреваемый готовый ужин, контр оказался в номере. Первое, что сделал Немо — принял душ. Но просто так подставляться под струи холодной воды — а другая просто не взбодрила бы его, он не хотел, а потому прихватил в ванную деку Джетро. Голос был смутно знаком. А значит, с человеком он пересекался.
