Я качаю головой и позволяю тихому смеху вырваться наружу. Ссоры и пустые угрозы продолжаются, пока мы идем по тропинкам в поле. Огни кажутся бесконечными в лучшем смысле. С каждым поворотом появляется новая композиция из ярких гирлянд, фигур и инсталляций. Я никогда не видела ничего подобного.
– Нам нужно попросить кого-нибудь сфотографировать нас перед уходом, – говорит Морган, когда впереди показывается выход.
Все согласно гудят, и мы отходим к забору с капающими синими огнями, отпустив Морган охотиться за кем-нибудь, кто готов нас сфотографировать.
Холод пощипывает щеки, а дыхание вырывается большими белыми клубами, но я бы ни за что не стала торопить этот момент. Руки Оукли, обвивающие меня, и его грудь у меня за спиной, именно то, где я хочу быть.
Моей лучшей подруге-экстраверту требуется всего пара минут, чтобы найти согласного, и, быстро расположив нас всех так, как, по ее мнению, выглядит лучше всего, она бросается к группе.
Адам стоит справа от меня, Тайлер – слева, а Оукли – за спиной, сложив руки на моем животе, не желая отпускать меня ни на секунду. Морган и Мэтт прижимаются к Адаму с другого бока.
Я расслабляюсь в объятиях Оукли и дрожу, когда он кладет подбородок мне на плечо, уткнувшись щекой в шею. Сильная волна блаженства зарождается внутри, когда я улыбаюсь в камеру.
– Я люблю тебя, – шепчет Оукли, касаясь кончиком носа моей мочки. – Чертовски сильно.
Накрывая его руки в перчатках своими, я сжимаю их и отвечаю:
– Я тоже тебя люблю.
И буду любить до конца своей жизни.
