Было вот что. Построили люди город. С одной стороны его поле – что ни посади, все вкусное да сочное родится; с другой стороны – гора чуть не до солнца, из камней этой горы мостовые делали, стены выкладывали; с третьей стороны – лес, полный боровиков да подосиновиков, черники да земляники; с четвертой – луг широкий, на нем скот пасется.
Кажется, очень хорошее место. Лучше не надо! Но это только кажется. Воды около города не было – ни реки, ни озера. Сколько ни рыли колодцев, ни в одном даже сырого песка не достали. Собирали люди для питья дождевую воду. Самым дорогим угощением считался у них чай.
Стали горожане подумывать, не уйти ли им в другие края, поближе к воде. Послали они во все четыре стороны ходоков. Ходоки должны были по земле ходить, новое место для города искать.
Вернулись ходоки с трех сторон. Одни реку нашли, вторые – озеро, третьи – целое море. Но не было ни в одном, ни в другом, ни в третьем месте такой красоты, как здесь. Скоро четвертые ходоки пришли. Окружил их народ, стал расспрашивать. А ходокам самим все рассказать не терпится.
– Шли мы, шли, большая дорога кончилась, пошли по маленькой, потом – по тропочке. Тропочка кончилась, скоро другая нашлась. Звериная тропочка. По ней в одну сторону идут звери такие, каких все привыкли видеть, – еноты маленькие, слоны большие. В другую же сторону идет слон высотой до верхушки сосны, а рядом с ним слон не выше кочана капусты.
Довела нас эта тропка до дороги, дорога – до города. Красив тот город, а вместо людей живут в нем буквы. В каком доме одна буква, в каком – целая семья. И умеют эти буквы делать то, чего мы, люди, делать не умеем.
Впереди нас два кота шли. Коты как коты. Один хотел таким стать, чтобы в мышиные норы пролезать. Он к мастеру
Два мастера в городе соединительной работой заняты –
«Я, – говорит, – ваш город водой обеспечу. Вы, – говорит, – домой идите, а скоро и я у вас буду».
Кинулись люди на окраину города мастера встречать. Смотрят, а мастер
– Это, – говорит, – вам вод
И сделал, что надо.
– А сейчас будет готова вод
Построил мастер на берегу башенку.
– Теперь вод
Тут проложил мастер к каждому дому трубы. Побежал мастер
Тут схватил мастер
– Вот вам и вод
Стали горожане мастера благодарить, спрашивать, сколько работа стоит.
– Цена такая, – ответил мастер, – пусть в вашем городе ни старый, ни малый там, где надо писать
На том и столковались.
Многие из вас, верно, замечали, что в самый разгар лета, когда об осени никто и не вспоминает, вдруг появится на зеленой березе желтый лист. Если бы вы умели разгадывать тайны, вы не смотрели бы на желтый лист в июле равнодушно: он крошечная дверца в тайну. Я расскажу об этой тайне. Только одно условие: не старайтесь воспользоваться ею так, как воспользовался Кузьма – Полкапли ума.
О нем я вам тоже расскажу.
В последний день весны под теплым дождиком, под веселой радугой, под раскатами грома родился осенник. У каждого дерева, как бы велико оно ни было, у каждого куста, как бы ни был он мал, в конце весны рождаются по одному осеннику. Пока осенники растут и набираются сил, они никуда не отлучаются из зарослей травы. Это не потому, что они кого-то боятся, – их не трогают ни лесные мыши, ни мохнатые гусеницы, ни птицы. Серенькие осенники так застенчивы и скромны, что даже майских жуков считают в тысячу раз важнее и интереснее себя.
Осенники сразу принимаются за работу – начинают делать краски. Желтые краски делают из солнечных лучей, красные – из огненных отблесков молний, а из лунного сияния – краски бледные и нежные, как сама луна. Только осенникам известен секрет приготовления этих красок. А возможно, нет у них никакого секрета, кроме секрета великого трудолюбия.
Ни один осенник за всю свою жизнь ни разу не сомкнет глаз, не возьмет в рот ни пищи, ни воды, боясь, что труд останется незавершенным. А жизнь у осенников совсем короткая – от конца весны до конца осени. Вполне вероятно, если бы спали они, пили, ели вдоволь, то жили бы дольше.
Осенник, о котором эта сказка, родился под кленом. Чтобы не спутать его с другими, давайте звать его кленовым. Вообще-то у осенников нет имен и фамилий. Для них невозможно придумать имена, ведь их понадобилось бы столько, сколько деревьев и кустов на земле.
