Последние дни лета, когда весь город жил разговорами о необыкновенном художнике, кленовый осенник провел в страшном смятении. Большего горя у него не могло быть, большей беды у него не могло случиться. Узнав, что пропали краски, он сразу же принялся делать новые. Но ведь невозможно сделать за несколько суток то, на что ушло целых три месяца. К тому же дни стали короче и небо часто заволакивали мглистые тучи, лили дожди – все кругом было серым и тусклым.
И еще боялся осенник, что снова появится мальчишка и снова начнет бить пиджаком по траве, охотясь за ним. Не знал кленовый осенник, что Кузьма – Полкапли ума пуще всего на свете остерегался, как бы не узнали люди происхождения чудесных красок. Он обходил парк стороной и отговаривал других ходить туда.
Пришла первая осенняя ночь. Все осенники – сколько их было на земле – взяли краски и взобрались на свои кусты и деревья. Устроившись в трещинах коры, балансируя на тоненьких веточках, они красили листья. Вспыхнули багровым огнем кусты жимолости, ряды лип словно окутались тончайшим желтым полотном, фиолетовыми стали шары подстриженного боярышника, вереницы берез по косогорам превратились в золотые паруса, плывущие в синие дали. От этого праздника красок людей охватывали восторг и неясная тревога.
Кленовый осенник тоже начал красить листья своего клена. Но как мало красок было у него! Их хватило только на то, чтобы покрасить листья около самого ствола. И клен стал похож на огромную лампу: под высоким абажуром из зеленых листьев горел узкий огонь из листьев желтых. Скоро желтые листья опали с клена, как и со всех деревьев. А зеленые, удивляя людей, держались до самых холодов. Только морозный ветер оторвал их от веток и засыпал снегом.
Кузьма – Полкапли ума не ходил в парк и не видел странного клена. Об осеннике, у которого украл чудесные краски, он и думать забыл, но с нетерпением ждал, когда откроется выставка. Все картины в дорогих рамах уже висели на стенах зала. Около касс, где продавались билеты, каждый день толпилось множество людей.
В день открытия Кузьму с почетом первого провели к выставочному залу. К тому времени он уже научился с достоинством кланяться и держать себя как подобает знаменитому мастеру. Распахнув двери, Кузьма – Полкапли ума поклонился всем и движением руки, медленным и значительным, пригласил входить в зал. Люди вошли. И возглас недоумения вырвался у всех… В дорогих рамах ничего не было. Под ними на полу валялись листы бумаги, потемневшие и скрученные. С ними случилось то, что неизбежно случается с осенними листьями. Такое уж свойство имеют краски, сделанные осенниками.
Жила девочка Туся, и был у нее дедушка Буся.
Туся относилась к Бусе очень плохо: когда дедушка говорил ей «доброе утро», она показывала язык, когда он звал ее обедать, она падала на пол, дрыгала ногами и кричала, будто надо было есть не манную кашу, а горчицу.
Но Буся любил Тусю. «Пусть внучка орет, как резаный поросенок, – думал Буся, – пусть показывает язык. Все равно она самая красивая, самая умная, самая нежная, самая гордая, самая-самая на земле!»
Встречая соседей, знакомых и совершенно незнакомых людей, дедушка начинал перечислять достоинства внучки. Но не только соседи, но и совершенно незнакомые люди не верили ему. Это сердило дедушку. С теми, кто не признавал достоинств Туси, он переставал здороваться. Скоро во всем городе не было человека, которому дедушка Буся согласился бы пожать руку.
«Как же доказать, что Туся самая красивая, самая умная, самая нежная, самая гордая, самая-самая на земле?» – думал дедушка. Этот вопрос не давал ему покоя до тех пор, пока детский журнал не объявил конкурс на лучший рисунок.
Узнав о конкурсе, Буся купил Тусе карандаши «Радуга», двадцать ластиков и три самых дорогих альбома. Он принес все это Тусе и сказал: «Рисуй!» Туся обрадовалась, но рисовать не стала. Из альбомов она сделала дом, из цветных карандашей – забор, из ластиков выложила дорожку к дому.
Дедушка взял карандаши, чтобы очинить их. Туся упала на пол, стала дрыгать ногами и кричать. Когда внучка успокоилась, Буся сам нарисовал картинку, подписал внизу «Туся» и отправил в журнал.
«Молодец, Туся! – сказал редактор журнала, получив картинку. – Непременно надо напечатать».
Когда почтальон принес читателям номер журнала, в котором была напечатана картинка, Буся вывел Тусю во двор, стал гладить по голове и приговаривать: «Ты самая красивая, самая умная, самая нежная, самая гордая, самая-самая на земле!» И показалось дедушке, что соседи, знакомые и совершенно незнакомые люди начали верить ему.
Когда радио объявило конкурс на лучшее стихотворение, Буся посадил Тусю на колени и стал просить ее сочинить какой-нибудь стишок. Буся при этом кормил Тусю шоколадом. Внучка шоколад съела, но стишок сочинять не стала. Тогда Буся сочинил сам, переписал стишок кривыми буквами на бумажку и отправил на радио.
«Молодец, Туся!» – сказал редактор радио, получив стишок, и велел диктору прочитать его на всю страну.
