«Давайте возить на жуликах, – сказал один депутат. – Они в тюрьме сидят без дела».
«Невозможно, – ответил мэр, – жулики воду украдут и в камеры не вернутся».
«Возить надо на спекулянтах, – сказал другой депутат. – Они целыми днями толкутся на перекрестках».
«Невозможно, – сказал мэр, – спекулянты начнут торговать водой по бешеным ценам. Думайте, господа, хорошенько. „Думай, голова, картуз куплю“».
«Мы и так в картузах, – отвечают депутаты. – Мы уже много чего придумали».
«Кто отличится, тот в придачу к русскому картузу получит американский, – пообещал мэр. – С сеточкой на затылке, с буквами USA».
«Несите американский, – говорит третий депутат. – Придумал. Возить воду надо на сердитых. Я знаю одного такого мальчишку».
«Замечательно! – обрадовался мэр. – Объявите сердитым по радио, чтобы собрались у мэрии. Оттуда на реку – за водой. В другой раз будут знать, как сердиться».
Мне-то к мэрии идти не нужно. Уже сутки, как я перестал сердиться. Схожу из любопытства.
Депутаты вышли на улицу, ждут сердитых. Мимо идут прохожие, улыбаются. Депутат в американском картузе отловил одного, спрашивает: чему улыбается?
«Чая нет, супа нет, не умываюсь – хорошо!»
«Чего же хорошего?!» – рассердился депутат.
«Ага! – закричал мэр. – Вы, господин депутат, сердитесь. Марш на реку за водой!»
«У меня депутатская неприкосновенность», – еще сердитее ответил американский картуз.
«Ладно, – говорит мэр, – тогда ведите сердитого мальчишку. Будем возить воду на нем».
Если меня схватят и начнут говорить, что я сердитый, я на самом деле рассержусь. Кошмар какой-то! Как говорит мама, ужас! С ума сойти можно!
«Доходов пока нет. Только начинаю, – ответил я. – Привози, Клёцка, велик любой марки – отремонтирую».
«Делаю замечание, – сказал Клёцка. – обращайся с посетителями вежливо. Меня надо называть господин Клёц. У меня тоже фирма. Пока я один в ней, как и ты в своей. Моя фирма охранная. Буду охранять тебя – за половину выручки. Иначе придут другие и возьмут всю».
Как это я сообразил, что ответить? Сам удивляюсь своей сообразительности: «Вы, господин Клёц, опоздали. Мою фирму охраняет господин Петька Шнурков. Он каратист, его все боятся».
«Так уж и все, – засомневался Клёцка и спросил: – Какой у него пояс?»
Я точно не знал, какие пояса у каратистов. Чтобы не ошибиться, сказал, что ему дали специальный семицветный – за изобретение нового вида борьбы. Чтобы Клёцка поверил, я добавил, что прием называется «хакамада[5]», – такое японское слово я слышал по телевизору.
Клёцка пристал с вопросами: что за прием? Откуда знаю?
«Видал по телевизору, как балерина кружится на одной ноге? – начал я объяснение. – Так вот, на моих глазах на господина Петьку Шнуркова напали сразу шестеро с шести сторон. Господин Шнурков раскрутился балериной, вытянул руки в стороны и за один оборот положил всех на землю».
«Надо попробовать этот приемчик», – сказал Клёцка и ушел.
Не придумал ли я на самом деле сногсшибательный прием? Надо самому поучиться. И Петьку Шнуркова научить. А у Клёцки ничего не получится. Он жирный, ноги во взрослые штаны еле влезают. Тоже мне, рэкетир нашелся!..
Размышлял о рекламе. Реклама по телевизору, говорят, стоит миллион. Выкладываю из портфеля учебники, набиваю портфель миллионом, еду в Москву на телевидение. Прихожу к красивой тёте. «Вот миллион. Расскажите всем, что Вовик Башмаков чинит велосипеды».
«Мальчик! – говорит тетя. – Ты не похож на обманщика. А рекламу заказывают обманщики. Разве ты не слышал об этом? Купи на миллион жевательных резинок. Стой у своего объявления, раздавай по штучке прохожим, и о твоей мастерской узнает весь город».
Размышляю о деньгах на жвачку. Попрошу маму купить штук десять. Прибыль бывает не сразу. Сначала надо потратиться.
