— Не прикасайся ко мне! — поворачивается спиной, направившись к ступенькам.
— Где ты шляешься?! — не моё дело. Определенно.
— Отвали! — девушка рычит, как дикая псина.
Я опять рву край губы до крови. Сжимаю и разжимаю ладони, чувствуя, как в венах закипает кровь. Привычный холод пропадает из тела, давая жару охватить меня. Конечно, это согревает, но мои отрицательные эмоции сильнее. Сглатываю, сорвавшись за ней:
— У тебя критические дни, блять?! Какого хера ты такая бешенная?!
Райли уже бежит по лестнице вверх, еле сохраняя равновесие. Я торможу у подножия, кое-как справляясь с бешенством, что обычно приводит меня к поступкам, о которых впоследствии жалею. Контроль.
— Подростковый максимализм?! — рычу ей в спину до того, как она уносится в коридор второго этажа. — Блять! — вырывается вместе с моим ударом ногой по перилам лестницы. Отступаю назад, громко глотая воздух через нос. Руки ставлю на талию, прислушиваясь к тишине, повисшей над головой. Сердце отрицательно реагирует на эмоциональный скачок, начав презрительно ныть, напоминая о себе, как о проблемной части моего тела. Сжимаю зубы, пальцами одной руки сжав губы, и опускаю ладонь, не сдержав злое:
— Блять, — ругаюсь в пустоту, теряя полнейший контроль над дыханием. Рваный вдох. Хриплый выдох. Ладонью растираю горячий лоб.
Эта девчонка выводит меня из себя.
Но больше ненависти испытываю к себе. Не стоит вообще лезть в чужую жизнь, но с нездоровым наслаждением нахожу оправдание своему поведению. Я просто не могу быть тупо равнодушным к этой крольчатине. Мне требуется испытывать эмоции, а она рождает внутри меня исключительно негативные чувства.
Да, я всеми клетками ненавижу тебя, Янг-Финчер. И плевать, что эта ненависть безосновательная. Мне просто напросто так легче. Легче признаться в злости, чем в чем-то ином.
Так что да, я ненавижу Райли — херов кусок крольчатины — Янг-Финчер.
За что?
За то, что сам запутался в себе. Надо же кого-то обвинить в этом.
***
— Я не ожидала чего-то сверхграндиозного, что смогло бы потрясти мое окрепшее сознание, но, — женщина, сидящая в кресле напротив перебирала листы, принесенные учителями. Она отвечает за успеваемость выпускных классов, поэтому именно с ней парню приходится иметь дело. Отдельный кабинет, выполненный в серых тонах, смущает, наводя на не самые радужные мысли, но везение на стороне О’Брайена. Обычно его вызывают сюда для очередных предупреждений о скором исключении, но именно сегодня женщина испытывает изумление, пока изучает проверенные тесты:
— Тебе удалось удивить меня. Есть правило о пересдачах. Человек, переписывающий тест, получает оценку на балл ниже. У тебя все тройки, есть тройки с минусом, понимаешь, к чему я? — она поднимает на него свой стеклянный взгляд из-под очков. Выражение лица каменное, совершенно без эмоций, так что еще труднее распознать её чувства, угадать, довольна она или злится. Дилан щурит веки, расслабленно (конечно он будет скрывать свою напряженность) устроившись на стуле напротив стола:
— Ну, я немного умнее, чем выгляжу? — предполагает, и видит, как тонкие губы женщины еле растягиваются. Она машет листами с тестами перед его лицом:
— Ты способнее, чем кажешься, идиот, — мило. — Только вот поздно спохватился, но, думаю, я смогу замолвить за тебя словечко, — раскладывает тесты по папкам. — Для меня важно видеть стремление ученика к обучению и развитию. Не думала, что замечу подобное за тобой, но раз уж так вышло, — вздыхает, пожав плечами и стрельнув повторно на парня взглядом, который ерзает на сидении, стараясь не меняться в лице. — Я попрошу за тебя. Поздравляю, тебя не исключат. По крайней мере, не в ближайший месяц.
Отлично. Дилан не показывает, но он крайне доволен собой, и ему… Первое, что ему охота сделать — позвонить матери и рассказать об успехе, но даже в этом желании он ограничен, ведь женщина вне зоны доступа.
Так что О’Брайен проглатывает желание. Опять. В тишине. В молчании. Разделяя его наедине с собой.
