Торможу у приоткрытой двери комнаты Райли и пихаю её ладонью, опустив руки вдоль тела. Взглядом исследую пустое помещение, остановив внимание на неубранной кровати, одеяло которой скомкано на полу. Медленно, осторожно двигаю нижней челюстью в разные стороны, после сжимаю губы, начав зло притоптывать ногой.
Вдох. Выдох.
— О. Мой. Бог, — не сдерживаю в себе, устало прошептав вслух, и подношу пальцы к глазам, предварительно сжав их веки, и надавливаю, протяжно промычав. Сохраняю обездвиженность, морально собирая себя. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Опускаю ладонь, постучав костяшками по дверной арке. Охереть.
С чувством безысходности запускаю руку в карман кофты, вынув телефон, и набираю последний номер, по которому совершал звонок. Подношу мобильный к уху, просто желая кое-что уточнить, дабы точно с миром в сознании откланяться спать.
И в ответ слышу еще более рассерженный голос Митчелла, но не реагирую на него с такой же злостью, стараясь сохранить больше психологических сил:
— Один вопрос, — откашливаюсь, еле приоткрыв глаза, но оставляю их сощуренными, ведь тяжесть не позволяет открыто смотреть на мир вокруг. — Во время «этого самого», — назову подобный процесс человеческого разложения именно так. — Райли имеет привычку сбегать?
«Конечно, — он будто только припоминает очень важную, мать вашу, информацию. — Ты лучше не оставляй её, ладно?»
Вдох. Выдох. Раздражение возрастает. И негатив вырывается в словах и гневном тоне:
— Ты, блять, не нашел важным сообщить мне это во время первого моего звонка? — процеживаю, замечая, как холод внутри заменяет себя ненормальным жаром. Мужчина не в восторге от подбора выражений и хочет сделать мне замечание по поводу неуважительного отношения, но посылаю его к херам, перебив ровным, сдержанным тоном. Не хочу эмоционально срываться на него. Эмоционально обслуживать этого человека. Он тупо сожрет меня.
— Я не должен заниматься этим, — ставлю перед фактом, дернув пальцами связку ключей. Смотрю перед собой, старательно контролируя каждую клетку своего организма. Но, оказывается, этот тип ещё способен удивить меня. Он говорит то, что слегка ставит меня в тупик:
«Ладно, не переживай, — с обреченным вздохом в трубку. — Она всегда уходит, но в итоге возвращается».
К чему он это? Скоро ночь на дворе, его дочь не в себе бродит по улицам, а он: «Не переживай»? Я не переживаю — это раз. Но меня многое сейчас способно вывести из себя — это два.
— Звучит так, будто ты горько разочарован этим, — замечаю, пропустив смешок, пропитав его всей своей неприязнью к данному человеку. — Знаешь, так просто от обузы не избавиться.
«Не усугубляй, — он говорит слишком спокойно. — Не занимайся этим. Она просто привлекает к себе внимание. Слишком эгоистична», — он что смеется? Издает смешок.
Слишком эгоистична? Больно знакомо звучит. Всем родителям присуще обвинять своих детей в эгоизме? Думаю, оно так.
Терпеливо переминаюсь с одной ноги на другую, подняв взгляд на темное небо за окном балкона. Митчелл уверяет:
«Ничего страшного в этом нет. Типичный подростковый период. Как мистер Харисфорд говорит: „Побесится — и вернется“», — кхм, так, значит, звать этого доктора?
— И… — не отпускает мысль об «эгоизме», которая сопровождает меня по жизни. Столько подобного дерьма наслушался от матери, что не готов рационально воспринимать данное понятие.
Тут что ни есть настоящее «если не я, то кто».
— И куда она обычно уходит? — дергаю ключи, звон тех вызывает боль в голове. — Так, ради интереса спрашиваю, — шепчу, взглядом примерзнув к паркету, окончательно отключив эмоции, чтобы те не мешали мне.
«Ну… — Митчелл задумчиво тянет. — Обычно, она едет домой».
***
Syml – Where’s My Love
Расписание вывешено на окошках касс, за которыми сидят пожилые, но общительные и милые старушки, выполняющие свою работу умело, но немного устало. Время довольно позднее. Последний автобус в десять. Ночной путь предпочитают уже взрослые люди, желающие спокойного пути по темной трассе, позволяющей отдохнуть и даже выспаться до приезда домой. Мужчины и женщины укладывают большие сумки в багажник крупного автобуса с мягкими сидениями внутри. С собой в салон разрешено брать небольшую сумочку, в которой лучше уместить предметы первой необходимости.
У Райли ничего нет. Она не в первый раз собирается проделать такой долгий путь, некоторые старушки за кассой признают её, улыбаясь и продавая билет. Параллельно интересуются её жизнью, успеваемостью. Девушка отвечает сдержанно, не хочет казаться грубой, но нет никакого настроения для общения. Ей охота занять своё место и расслабиться. Домой. Она едет домой.
Опять проявляет эгоизм. Отец бы не одобрил. Хорошо, он понятия не имеет, что она вновь ведет себя неправильно. Иначе девушку ждала бы лекция, длящаяся неделю уж точно, о том, как ужасно думать только о себе. Плевать, даже, если Райли преследует сугубо свои интересы. Она хочет домой. Ей нужно домой. В таком состоянии.
Всё равно отца нет. Никто не станет её искать. Отличная почва для временного побега от суеты. Полное погружение в одиночество.
