Дилан переступает с ноги на ногу, немного меняя положение тела, но руки не высовывает:
— Меня не обрадовала перспектива сидеть дома с мамкой, — поднимает глаза на открытый участок шеи Янг. — А тут столько всего интересного.
Девушка хмуро уставилась в двери, выдав с равнодушием:
— Ясно.
Лифт останавливается. Двери раскрываются, и Райли делает большой шаг, заприметив друзей у входа, которые продолжают уговаривать учителя подождать. Девушка невольно пытается пригладить волосы, чтобы выглядеть опрятно, и ее попытка быстро уйти проваливается, когда Дилан сжимает ее капюшон, дернув на себя. Сильно, заставив Янг пошатнуться, кое-как сохранив равновесие.
— Чего ты… — девушка с возмущением оборачивается, готовясь пихнуть от себя руки парня, а тот поднимает ладони, с довольным огоньком в глазах начинает ворошить пальцами ее волосы. Финчер застывает, получая хлопок по плечу, и О’Брайен натянуто улыбается ей, будто издеваясь, после чего обходит, направившись в сторону столовой.
Девушка держит ладони у лица. Смотрит перед собой, тихо пыхтя от кипящего в груди возмущения. Серьезно? Что с этим ребенком не так?
Ругается под нос, отвергая неуместное смущение, рвущееся проявиться румянцем на щеках. И спешит к друзьям, старательно поправляя локоны, а парни уже смеются с ее вида, на что девушка отвечает улыбкой, но сдержанной.
Да, очень смешно, придурок.
Слава Богу, выставка полностью завладевает мыслями. Райли успевает пройти по всем павильонам, рассмотреть сотни предложений, а особое внимание, конечно, уделить колледжам Нью-Йорка, в надежде подобрать что-то подходящее. Выбирает листовки с информацией. Глаза разбегаются, приходится держать себя в руках. Каждое учебное заведение пытается привлечь внимание молодежи. Толпы выпускников с разных школ штата съехались сюда, чтобы выбрать дальнейшую деятельность. Масштабное мероприятие. И Янг получила бы массу удовольствия, если бы не Остин, который на протяжении их «прогулки» держит ее за руку. Конечно, они боятся потерять друг друга здесь, как уже потеряли Робба, но Райли всё равно ощущает себя необычно. К тому же, Остин немного мешает ей.
Девушка тормозит у стендов тех колледжей, которые явно не могут ответить ее вкусам, что и подмечает Остин, пока тянет ее дальше.
Он просто не подозревает. Райли не только для себя место подбирает. Она подсознательно решает выполнить работу за того, кто опять недооценивает себя и свои возможности, что может привести его в яму, из которой он не выберется.
Чертов придурок О’Брайен.
***
Давно стемнело. За окном опускается вечер, причем к шести часам мрак становится непроглядным, но за счет ярких огней город не тонет в бездне черноты, а наоборот оживает, раскрываясь для нас с новой стороны. Отдаленные звуки музыки, льющиеся из центра, шум ночной жизни, гул машин. Кажется, это место никогда не засыпает.
Стою у окна с бутылкой сока в руках, дергаю этикетку ногтями, разочарованно вздыхая. Никто так и не сообщает о вечеринке, и меня расстраивает тот факт, что я не смогу выбраться и нагуляться вдоволь, как задумывала. Хорошо, что есть ребята. С ними не чувствуешь себя так потерянно.
Робб удаляется в ванную комнату. Он спит на ходу, играет в телефон. Его незаинтересованность никуда не пропадает, сколько его помню, он был таким. Даже во время вылазки на берег реки с палатками парень притаскивал за собой игру, чтобы чем-то себя занять, пока мы ловим рыбу или поем у костра. Но это не отдаляет его от нас. Просто каждый по-своему абстрагируется от проблем. Я терплю. Остин уподобляется отцу. Робб уходит в игры. Агнесс борется. Дилан игнорирует. Кому как удобно и проще.
Настроение Остина заметно ухудшается. Ему постоянно названивает отец. Надеюсь, ничего страшного не произойдет, парень-то не отвечает на телефон. Обычно ему за это воздается сполна.
Отхожу от окна, зашторив его, и оборачиваюсь к русому, изучив его внешнее состояние: парень сидит на кровати, прижавшись спиной к стене, сердито смотрит на жидкость в своей бутылке пива. Если честно, настораживает тот факт, что он довольно много выпивает. Чего вдруг так разошелся?
— Остин? — обращаюсь к нему, подходя к его кровати, и ставлю сок на тумбу, залезая, чтобы сесть рядом. Друг мычит что-то под нос, пока потирает одной ладонью лицо.
— Тебе стоит прилечь, я думаю, — аккуратно отбираю у него бутылку пива, отставив в сторону, после чего вытягиваю ноги, спиной прижавшись к стене. Наблюдаю за непонятным ворчанием Остина, который моргает, без остановки растирая веки, будто под них что-то попало. Морщится.
— Что у тебя там? — опираюсь ладонями на кровать, подавшись к нему.
— Я не з… — вздыхает, язык не работает.
— Дай, взгляну, — сажусь ближе, пальцами касаясь его плеча, и Остин опускает руки, без желания повернув голову в мою сторону. Улыбаюсь. Ведет себя, как ребенок, даже щеки надувает. Белки глаз красные, кажется, это просто раздражение из-за отсутствия нормального сна. Робб говорит, отец Остина и ночью названивает. Может, он не разрешал парню ехать, а тот ослушался? Такое впечатление, что русый не всё нам рассказывает.
