Ненавидит едкий запах, стоящий в коридорах больницы. Ненавидит суету и плач пациентов. Ненавидит лицезреть беспокойные лица людей вокруг. И всё потому, что он сам ощущает тревогу, пока сидит на диване, притоптывая ногой. Пока бродит по коридору, стуча одним кулаком о другой. Пока борется с холодом в теле, одежда ещё влажная, она не согревает, но ему и не нужно тепло. Сейчас. Пока может только ходить от угла в угол, не перенося любой шум, даже самый тихий. Мимо проходят медсестры, врачи, разгуливают особо буйные пациенты или неспокойные родственники тех, кого содержат в одной из палат.
Дилан садится без сил обратно на длинный синий диван, и опирается локтем на подлокотник, пальцами массируя лоб. Опять начинает топать ногой. То одной, то второй, то обеими. Ладонью похлопывает по бедру, будто в ритм какой-то песни, но на деле парень поспевает в такт биению своего сердца. Прижимает ледяные, побелевшие костяшки к холодным губам, взгляд мечется, не находя точки для остановки. Смотрит то на картины, то на фотографии, то на людей, то просто в стену, в пол — и всё это его раздражает. Всё это вызывает тяжелые вздохи и желание что-нибудь снести. Сутулится, локтями упираясь себе в колени, а ладони сцепляет в замок, вжавшись в него губами. Уставился в сверкающий белый пол. Слышит, как отовсюду льются звуки работающих больничных аппаратов. Вдох, выдох. Прикусывает нижнюю губу, резко поддавшись назад спиной, чтобы прижаться к спинке дивана, и складывает руки на груди, сминая влажную футболку. Сухая кофта не оберегает от холода. И плевать.
Он так быстро бежал, что был уверен в скорой остановке сердца. Точно знал, что если девушку унесло вниз, то она должна всё равно всплыть, но наличие мелководья внизу сыграло, отчасти, им на руку. Райли сильно потравмировалась, но выжила. Это главное.
Хорошо, что в этом лесу, как и в их городе, есть смотритель. Дилан потерял телефон, поэтому не смог бы вызвать скорую, а пожилой мужичок быстро справился с задачей. И всё бы ничего, если бы не потеря сознания. Янг отключилась, перестав нормально дышать. Лесник сказал, это от переохлаждения, но парень не помнит за собой подобных симптомов.
Райли была настолько холодной. Дилана пробрал жуткий мороз от одного прикосновения, словно теперь её тело не вырабатывало тепло, с которым он был так близко знаком.
Остается только сидеть. В коридоре, пока врач занимается девушкой. Мимо проходящая медсестра подмечает трясучку парня, поэтому предлагает ему кофе или чай, но О’Брайен впервые дрожит совсем не от холода. Его нервы к черту рвутся.
Моргает, пальцами надавив на веки, и распахивает глаза, морщась от яркого белого света. Поворачивает голову, перестав притоптывать ногой, когда видит, как к одному из учителей, что молнией примчался в больницу по первому звонку, из палаты выходит мужчина в белом халате и с какой-то папкой в руках. Начинает что-то объяснять, жестикулируя ладонью, между пальцами которой держит ручку. Дилан встает на вялые ноги, неуверенно зашагав к взрослым. Учитель кивает, выглядит хмуро в отличие от врача, который оглядывается на дверь, на пороге той стоит медсестра. Он дает ей указания, и женщина приступает к ним, возвращаясь в палату.
О’Брайен останавливается в нескольких шагах, поймав на себе сердитый взгляд учителя, который дает ответ врачу, после чего тот кивает, развернувшись и поспешив вперед по коридору на осмотр других пациентов больницы. Дилан провожает специалиста хмурым взглядом, не обращая внимания на подошедшего ближе учителя, пока тот не заговаривает строгим тоном:
— Доигрались? — он даже не знает, что произошло, но ему достаточно той информации, которой он обладает.
— У неё ничего не сломано? — Дилан переводит глаза на мужчину, кусая нижнюю губу, а тот качает головой в ответ:
— Нет, но от ушиба и переохлаждения у неё начались трудности с дыханием, поэтому они поставили ей капельницу, — учитель указывает пальцами на нос, после сложив руки на груди, а Дилан наоборот опускает их вдоль тела, скованно перебирая ткань мерзкой футболки:
— К ней можно зайти?
— Тебя надо отправить в гостиницу, — мужчина зевает, пропуская мимо ушей вопрос, но парень настырно повторяет то, о чем уже давал понять:
— Я буду здесь, — говорит грубо, раздраженно и обходит учителя. — Просто завезите мои и её вещи, — шагает к двери палаты, а мужчина сонно тащится за ним:
— Я позвонил её отцу. Он заберет её завтра днем, так что переживать не о чем, — тормозит, когда Дилан резко останавливается, обернувшись к нему с мрачным видом:
