Подхожу к порогу, дернув на себя дверь, и морщусь от ударившего в глаза света фар автомобиля, который неаккуратно выезжает на дорогу. Из-за окружающей темноты не сразу нахожу девушку, которая подбегает к окну автомобиля, начав стучать и просить отца остановиться. Как сильно он пьян? Мне на него плевать, в принципе, сомневаюсь, что он сможет выехать с территории, влетит в мусорный бак на повороте. Так что спокойно стою на месте, сунув ладони в карманы джинсов. Автомобиль покоится на месте, девушка не останавливает попытки достучаться до отца.
Внезапно Райли кидается к заднему сидению, распахнув дверцу, и я открываю рот, перешагнув сразу две ступеньки вниз, и вынимаю руки:
— Не садись, — серьезно, куда она лезет? Он же в стельку.
Финчер забирается внутрь, не успевает толком захлопнуть дверцу, как машина рвется с места, с визгом колес, резко, заставив меня среагировать и выйти вперед к калитке, которую толкаю, напряженным взглядом провожая громко отдаляющейся автомобиль. Поворот. Сжимаю зубы, нервно стукнув кулаком об кулак, когда машина сворачивает, сбив почтовый ящик.
Моргаю. Стою. Слушаю рев мотора. Всё тише и тише. Так же медленно приходит осознание: нетрезвый вышедший из себя мужик за рулем автомобиля, в салоне которого находится девчонка.
Блять.
***
Машина несется вперед по улице, ветер со свистом врывается в салон сквозь приспущенное стекло окна. Небо чернее с каждой секундой, а волнение Райли увеличивается по мере ускорения. Мужчина красными глазами смотрит перед собой, будто не подозревая о присутствии дочери в салоне, а та крепко держится руками на спинку переднего сидения рядом с водительским, и испуганно следит за руками отца и асфальтом впереди, боясь, что машина может наехать на кого-нибудь.
— Пап, — Райли спокойно касается ладонью его плеча, еле терпя сжатие стенок в горле из-за сильной тревоги. Дергает ткань рубашки мужчины, тот сжимает руль, стеклянным взглядом уставившись исключительно перед собой.
— Пап, остановись, — девушка чувствует себя ребенком, загнанным в угол. — Пап, — шепчет, старательно сдерживая тон голоса, что жаждет начать срываться из-за горячих слез, обволакивающих глаза. Цепляется ногтями за ткань его одежды, замерев от ужаса, когда мужчина резко поворачивает руль. Автомобиль послушно сворачивает, выезжая на главную улицу и заставив людей покоситься в стороны, ведь машина наезжает на тротуар.
— Пап! — Райли роняет слёзы. — Пожалуйста, останови! — не знает, как вынудить его нажать на тормоз. — В-вы, вы с Лиллиан просто поругались, это же… Это временно, — её язык заплетается, ибо машина ускоряется. — Па…
— С твоей матерью тоже было сложно, — мужчина процеживает с ненавистью, и лицо его выражает такую же ледяную злость, от которой у Райли застывает сердцебиение. Она смотрит в затылок отца, медленно опуская взгляд, разжимает пальцы, садясь на край сидения.
— Нет, — он морщится. — С твоей матерью было куда тяжелее.
Финчер покачивается, машину сильно трясет. Девушка крепко сжимает ладони в кулаки, держа их на коленях, глаза по-прежнему опущены, но в такой темноте без труда сверкает соленая жидкость, которой она не дает вырваться наружу, отчаянно борясь с желанием замычать от жжения между ребрами:
— Пап, остано…
— Твоя мать… — мужчина слишком пьян. До такой степени, что поневоле его глаза начинает слезиться. — С ней было так сложно, но я…
…С улыбкой покачивает на руках младенца, напевает мелодию, способную успокоить малышку, а в это время в дверях детской комнаты появляется мужчина, только что освободившийся от работы над книгой. Он складывает руки на груди, не произносит ни слова, боясь помешать девушке укачивать, но та всё равно чувствует на себе взгляд, от того оглядывается, теплой улыбкой одаривая мужчину…
— Пап, — Янг не оставляет надежду, продолжая уговаривать. — Остановись.
— Но я так… — мужчина плохо разбирает дорогу из-за скопившихся слез, поэтому видит только яркие огни фар, ослепляющих со стороны встречного пути.
…Как можно равнодушно смотреть на неё? Никак. Молодой отец растягивает губы, опираясь плечом на дверную раму, и собирается так стоять. Стоять и смотреть, как его любимая девушка укачивает малышку. Их малышку. Неимоверное счастье способен испытывать от осознания, что связался со своим вторым «я» в лице совершенно ранее не знакомого человека. Он и она. До чертовых искр перед глазами.
Любимая. Одна. Единственная.
Более таких для него нет. И вряд ли найдется…
— Я её так… — срывается, ломаясь под гнетом накопившегося дерьма, и наклоняется головой к рулю, пальцами надавливая на сжатые веки. Его плечи дергаются, а рука неосторожно поворачивает руль в сторону.
Райли шире распахивает глаза, подскочив на месте:
— Пап!
И внезапный мрак после яркой вспышки воспоминаний. Мгла, захватившая режущим уши гудением.
Есть мнение, что для каждого человека существует всего один представитель его «второго я». И Митчелл встретил его. Встретил того, с кем бы прожил всю свою жизнь, и да, черт возьми, даже больше, если бы они могли быть на такое способны.
Но судьба — та ещё стерва.
