— Бред бредом, но это будет иметь последствия, — Агнесс смотрит мне в глаза, заявляя без доли сомнения. — Детский сад, верно. Но слухи работают. Сплетни могут повлиять на школьную жизнь. Мне просто хочется рассказать об этом Райли, пока она не узнала более неприятным способом, ведь её отца могут вызвать в школу. Учебное заведение работает над теми, кто подает надежды. И не хотят, чтобы процент выпускников с полным «отлично» уменьшился.
Потираю ладонью сжатые губы, опуская взгляд. Задумчиво сощурившись, вновь обращаюсь к девчонке, которая ожидает моих слов.
— Получается, упыри знают? — получаю подтверждение в виде кивка головой. Нехорошо. Очень. С методами издевательств этих козлов я знаком. Если они меня начнут засирать без раздумий, то вряд ли проигнорируют саму Янг. Надо поговорить с Нейтаном. Он пользуется авторитетом у этой компании обдолбанных.
— Ладно, я… — нервно топчусь на месте, зная, что Агнесс по-прежнему ждет, что выдам нечто гениальное, что как-то исправит положение. — Я…
— Привет строптивым, — Престон хлопает меня ладонью между лопаток, после чего дергает за плечо, закинув на него руку, и встает рядом, довольно жуя жвачку. Хочу обругать его матом, но замечаю, как он давится, уставившись на Агнесс, а та гордо вскидывает голову, хмыкнув с неприязнью:
— Увидимся, Дилан, — бросает мне, обходя нас. Нейтан сворачивает себе шею, пока провожает её взглядом:
— Все бабы такие сучки.
Убираю его руку с плеча, встав напротив. Ладно, у этих двух постоянно то «лед», то нескончаемый поток «огня», поэтому сами как-то разберутся.
— Что говорят упыри? — задаю вопрос в лоб. Нейтан вынимает жвачку изо рта, бросив в мимо проходящего парня, который зло дергает руками, чтобы отцепить от себя прилипчивую вещь, и шепчет тихо: «Придурок», — после чего торопливо теряется в толпе, вызывая усмешку на лице Престона.
— О чем ты? — он переводит на меня взгляд.
— Ты знаешь, — мне не хочется много говорить. Нейтан стучит зубами, поставив руки на талию:
— Ну, о многом говорят, — улыбается. — На твоем месте, я бы не приходил… — задумчиво поднимает глаза в потолок. — Последующие месяцы.
— Что за бред? — не могу смириться с тем, что простые сплетни вызывают такой шквал дерьма. — Мы ведь не дети, что за пиздец?
— Дилан, — Нейтан вздыхает, поясняя. — Это школа. Если здесь нет, о чем посплетничать, то сюда бы не ходили. Было бы скучно, так что особые любители слухов рады любой мелочи, — его улыбка пропадает. — Хотя, я бы не назвал это мелочью.
— Иди на хер, — обхожу его, устремившись вперед. Парень шагает рядом, так же сунув ладони в карманы, только джинсов:
— Сколько я наслушался от тебя, мол «это на один раз», — кривится, цитируя фразы, когда-то сказанные мной. — «Мне было скучно, вот и трахнул её», «она сама полезла», «мне больше не надо», — пихает меня в плечо. — Серьезно?
— Мы не спали, — тихо процеживаю, скривившись, ведь чувствую множественные взгляды на себе. Столько внимания из-за какой-то херни.
— Отлично, но все думают иначе, — он весело кивает головой.
— К слову, мы с ней теперь друзья, так что… — защищаю себя, а Нейтан сбивает уверенность смешком:
— Друзья? Я бы посмотрел на это, — качает головой в качестве отрицания. — Те, кто переспал, не могут быть друзьями.
— Это ты про себя и Агнесс? — плюю с желанием задеть парня, который притормаживает, выдавив грубо:
— Слышь.
Закатываю глаза, оборачиваясь, и встаю на месте, не изменяя своей внешней непоколебимости. Нейтан перестает улыбаться, говоря совершенно серьезно:
— Они не поверят, что вы не спали, им же хочется постебаться. Лучше шуткани про «поматросил — и бросил», — советует. — Иначе они не отвалят от тебя.
Смотрю на него, сильнее сводя брови к переносице, и начинаю отступать назад, опустив глаза в пол. Нейтан — неприятный человек, но мы похожи тем, что не пытаемся казаться лучше, и говорим то, чего люди обычно не хотят слышать. Правду. И правда в том, что упыри не отвалят от меня, если не подыграю им, начав подшучивать вместе с ними. Выбирай сторону. Иди за стадом. Будь в стаде.
Эта херня заебала меня конкретно.
Сохраняю равнодушие, переступая порог кабинета. Одноклассники не замолкают, но вниманием меня одаривают, как и группа упырей, начавшая выть и хлопать в ладони, на что никак не реагирую, оставаясь молчаливым и невозмутимым.
— Ну как? — один из парней хлопает меня по плечу, пока сажусь за парту.
— Отодрал? — слышу за спиной. Эти слова привлекают всё больше и больше взглядов, даже учитель осекается, отвлекаясь на меня от журнала.
— Мы всё уже знаем, — их пятеро за мной, и они все не замолкают, продолжая выдавливать на меня свое словесное дерьмо.
«И как она?»
«Соска норм?»
«У тебя хоть на неё встал?»
«Дилан — темная лошадка!»
Смех. Ржач. Стараюсь не обращать внимания, занимая себя выкладыванием на парту необходимого для данного предмета. Стреляю взглядом в спину Остина, который стучит пальцами по столу, не отвечая Роббу, пытающемуся разговорить русого ублюдка.
Сглатываю.
Мудак.
