Дыхание преследуется судорогой, дрожь в коленях возвращается, а пальцы вообще не способны держать чайную ложку, которую девушка опускает в мёд, немного зачерпнув.
«И вкусно, и полезно».
Тихо мычит, поднося ложку к дрожащим губам, не позволяет себе громко шмыгнуть. Теперь в горле болит не от простуды. Это иное ощущение, будто внутри пульсирующий вакуум, но Райли понимает, что на её эмоции болезненно реагирует щитовидная железа.
Горько. Не вкусно. Девушка морщится, сунув ложку мёда в рот, и сжимает её губами, прикрыв веки. Громко дышит.
За окном сверкает молния. Небо черное, как ночью. И после грома, что содрогает поверхность земли под ногами, наконец слышен вой резко ударившего со стороны окна ветра. И начинает моросить дождь. Сначала мелкий, затем сильнее и сильнее. Райли продолжает с судорогой глотать горькость, от которой щиплет в горле, смотрит в сторону окна, получая хоть какое-то наслаждение от прохлады. Хвойные деревья с тонкими стволами начинает качать из стороны в сторону. Капли дождя напоминают волны воды, обрушивающиеся на лес. Небо не затихает. Гром и молнии следуют друг за другом. Стены дома трещат, Райли может слышать, как на верхних этажах стучат оконные ставни. От такой бури мерцает лампочка, и девушка никак не реагирует, когда свет гаснет. Причем во всем доме. Это нормальная реакция на непогоду. Рубильник переключается, дабы избежать возможного возгорания.
И в темноте дышать куда спокойнее.
***
Четверг
Мне не сразу удается понять, что происходит. Голова тяжелая, а после сна так вообще отказывается воспринимать наличие мыслей внутри. Просто дайте мне вновь пропасть в мире грёз, ведь в состоянии сна намного легче переносить болезнь, к тому же очень часто он помогает мне выздороветь.
Уйти в сон далось с трудом, поэтому я крайне озадачена тем, что тяжелая рука выдергивает меня из него. Могу слышать, как капли уже спокойного дождя звонко колотят по железному подоконнику, слышу, как светлые шторы гоняет ветер, но всё еще не соображаю, что происходит.
— Райли, — голос отца?
Щелчок — и свет лампы на тумбе врезается в мои больные глаза, заставив жмуриться и тереть веки.
— Райли, — отец осторожно трясет меня за плечо, заставив оторвать голову от подушки и приподняться на локте. Еле справляюсь со смазанным зрением, концентрируя его на лице мужчины, что выглядит очень обеспокоенно.
— Пап? — еле дышу забитым носом. — Что такое? — шепот хриплый, больно говорить.
— Ты можешь съездить в магазин? Тот самый, круглосуточный, — отец вроде гладит мое плечо, но это больше напоминает потрясывание, оберегающее меня от упадка в сон.
— Что? — думаю, что мне кажется, но мужчина повторяет четко:
— У Лиллиан поднялась температура, — даже тон голоса волнительно скачет, заставляя меня хмуриться.
Стоп. Серьезно?
— Думаю, она вчера простыла, — объясняет, явно считая, что мой мозг способен нормально обрабатывать слова спустя минуту после пробуждения.
Не знаю, как реагировать на просьбу. Сощуренный взгляд скачет с часиков на тумбе на лицо отца. Час ночи. Час ночи, пап.
— Но… — кашляю, еле соображая. — Я не умею водить, — напоминаю, вовсе вынудив себя присесть на кровати. Спутанные волосы греют щеки и открытый участок плеч.
— Но ты знаешь дорогу, — мужчина убирает руку. — А у Дилана есть права.
Прекращаю чесать щеку пальцами, медленно переводя внимание с отца на открытую дверь. Вижу, как явно сонный парень прижимается щекой к арке двери, держа веки закрытыми. Моргаю, думаю, добиваясь полного освобождения ото сна, и дергаю головой, чтобы отрицательно качнуть ею:
— Пап, я…
— Пожалуйста, Райли. У нас нет даже жаропонижающего.
Эм, да, пап, я в курсе. Я сама их искала.
Немного задевает и разочаровывает, что ради Лиллиан он поднимает весь дом, а, узнав о моем дурном самочувствии, просто желает скорее поправиться.
— Райли? — отец видит, что прикрываю веки, поэтому вновь трясет меня за плечо, отчего морщусь, так как ощущение тошноты возвращается в организм.
— Поможешь мне? — щурится. Не знаю, как… У меня просто нет слов, если честно, но раз уж он так всполошился, то, значит, Лиллиан правда нехорошо. Если станет хуже, то скорая будет долго сюда ехать, не хочу чувствовать впоследствии груз вины, поэтому киваю, пожав плечами:
— Хорошо, — мужчина улыбается, а я стреляю взглядом в сторону парня, который отрывает голову от стены, зевая.
Потрясающе, надеюсь, мне посчастливится умереть раньше, чем этот тип отгонит сон, вспомнив о том, что может прекрасно провести время, травя обидные шуточки в мой адрес.
========== Глава 4 ==========
Такое ощущение, словно меня пережевал бегемот, проглотив, выблевал, снова пережевал, после чего выплюнул. Со сдержанной в мыслях обидой на ситуацию еле собираюсь за минут десять, даже не смотрю на вещи, что попадаются под руки: какой-то светлый вязаный свитер с горлышком, чтобы прикрыть мое больное, джинсы, кроссовки, темно-зеленая парка, которую давно уже не надевала. Требуется ли упоминание того, как внешне напоминаю человека без места жительства? Первый язвительный комментарий именно такого содержания:
