— Харе стоять, найди уже эту рыбу, — парень ведет себя, как нетерпеливый ребенок. Он везет за мной тележку, без конца врезается ею в мою спину, подталкивая к действию.
— Крольчатина, у тебя какие-то проблемы? — просто отвали. Дилан ворчит, запрокинув голову, даже не пытаюсь разобрать его слова. Вижу нужную упаковку и беру, бросив в тележку, после чего рвусь прочь из отдела морепродуктов. Но лучше не становится. Боюсь, мне придется отлучиться в уборную. Ощущение такое, что головная боль является причиной тошноты. Не могу терпеть давление в висках.
Проверяю список, ладонью держусь за ворот, прижимая его ко рту. Дышу. Не заставляю себя отвечать на раздражение парня, иначе точно вырвет. Останавливаюсь у отдела, где замечаю на полках мёд. Не вхожу внутрь, просто смотрю, ненадолго выпадая из реальности в свои мысли, поэтому с болью на лице реагирую, когда Дилан дает мне в спину тележкой, со злостью процедив:
— Блять, как же бесишь, — выдергивает из рук телефон, просматривая список. — Дура, мы прошли молочный отдел, — начинает пихать мне в лицо экран мобильного устройства, причем стараясь как следует вжать кончик моего носа, но ничего не отвечаю, только сморщившись. Делаю шаг назад. О’Брайен оставляет мой телефон у себя, пока разворачивает тележку, направившись в молочный отдел. Так не хочу идти за ним. Хочется стоять здесь, не двигаться, пускай даже у него мой телефон, главное, что находится на расстоянии от меня. Мне требуется больше личного пространства, в котором нет этого упыря.
И, знаете, я бы правда осталась на месте, ведь парень не нуждается в моем присутствии так же сильно, вот только…
Медленно поворачиваю голову, краем глаз улавливая движение. Трое мужчин, явно нетрезвых, бродят в отделе с алкоголем. Напрягаюсь, хотя они далеко от меня и вряд ли вообще способны в таком состоянии что-то сделать. Качаются из стороны в сторону, опьянено смеются, поддерживая друг друга за плечи.
Сглатываю, непроизвольно поспешив ближе к молочной секции. Я не доверяю Дилану, но незнакомых мужчин боюсь сильнее, поэтому буду стараться держаться рядом с парнем, чтобы недоброжелатели думали, что я не одна здесь. Звучит так же жалко, как и выглядит? Я прикрываюсь человеком, которого так же остерегаюсь, как и любого другого.
Парень берет упаковку яиц, неосторожно положив в тележку, и оглядывается, когда подхожу ближе, ладони скрывая под длинными рукавами свитера.
— Чего ты так медленно ходишь? У тебя в заднице что-то? — Боже, дай мне сил игнорировать это дерьмо, льющееся из его рта. Закатываю глаза, когда Дилан отворачивается, продолжив идти, и делаю пару шагов, внезапно ощутив, как тошнота подкатывает к самому вверху, поэтому замираю, испуганно сжав пальцами рот.
Начинает кружиться голова. Лоб горит, глаза к черту сейчас лопнут от давления.
— Ты стебешься? — О’Брайен подает голос, вытягивая ногу, чтобы пнуть меня в колено, только по этой причине не выдерживаю:
— Мне нехорошо, — звучит так раздраженно, как и хотелось, вот только из-за боли голос дрожит. Ставлю одну руку на талию, пока пальцами другой сжимаю рот, сильно сутулясь. Дышу через нос громко и ровно. Так глубоко, как только можно, чтобы помочь себе отогнать тошноту. От слабости организма трясутся колени. Не помню, чтобы когда-нибудь мне было настолько плохо.
— Не думаю, что тебе настолько плохо, — он делает пару шагов ко мне.
— Тебе откуда знать? — еле говорю, немного дернувшись от давления в глотке. Раздражает, что Дилан говорит это таким тоном, будто считает, что я лгу. Я не меньше хочу скорее покончить с этой вылазкой и вернуться домой. Думает, мне в кайф торчать здесь с ним?
— Ага, твой отец отправляет тебя, будучи тяжело больной, — уверена, он даже показывает кавычки пальцами, неприятно усмехаясь, — в магазин, нарушая твой оздоровительный сон, и…
Не могу. Сгибаюсь, не вытерпев, и с чувством стыда меня рвет на пол. Опираюсь ладонями на полусогнутые колени. Кашляю, успевая подавиться, и вовсе не чувствую, что мне становится легче от вышедшего, наоборот, подкатывает еще больше, что даже на глазах выступают неприятные слезы.
— На… на мои кроссовки? — парень интересуется сдержанно, видимо, уставившись куда-то перед собой, чтобы не видеть происходящего. Тон голоса такой… Ровный, без эмоций. Кое-как качаю головой, дав ответ, а сама не разгибаюсь, не меняю положения, чувствуя, как всё тело дрожит от напряжения.
— Славно, — шепчет, судя по движению, начинает оглядываться. — Тебе реально настолько плохо? — гребаное удивление в голосе, за которое хочется ему хорошенько врезать. И без того горю от стыда, еле перенося очередное унижение.
— Я сейчас на тебя плюну… — не выходит прошептать со злостью. Не способна на такой негатив в данный момент.
Слышу, как сдержанно он выдыхает, издав подобие тихого горлового мычания. Прекращает озираться, кажется, с трудом принимая решение, которое озвучивает мне:
