Где-то ближе к пяти утра я сдал позиции и более не пытался уснуть. Проблемы с этим у меня с детства, как-то связано с состоянием сердца, но не особо вдавался в подробности, когда врач расписывал мне возможные ухудшения. Мне кажется, в данной ситуации больше вину на себя берет моя психическая нестабильность. Думаю, когда всё немного уладится, я смогу отоспаться. Надеюсь, это скоро произойдет, а то настолько покачивает при ходьбе, что врезаюсь во все дверные косяки, хотя мечу ровно в проем.
Надо собраться. Иначе буду похуже этой крольчатины, которая выглядит, как вареный овощ.
Завариваю ненавистный мне кофе. Вряд ли поможет взбодриться. Я видел свое ебало утром в зеркале. Мерзкое зрелище: эти херовы мешки под глазами, красные белки от недосыпа. Плюс все эти синяки и ссадины. Серьезно, урод. Думал, самая отвратная часть моего тела — это всё ниже шеи, учитывая сколько там шрамов, но нет. Ещё немного — начну носить капюшон. Если самому так тошно, то каково другим лицезреть мое хлебало?
Мешаю сахар, пальцами иной руки растирая сжатые веки. Дрянь, а не утро. За окном серо. И пасмурность поглощает, подпитывая мое стремное настроение. Опускаю руку, опираясь ею на край кухонной тумбы. С неприязнью слежу за тем, как темная жидкость поддается давлению чайной ложки, начав вращаться внутри кружки по часовой стрелке. От запаха воротит.
Хочется дольше пребывать в оглушенном состоянии, но со стороны коридора доносятся шаги, и нет, я точно уверен, что принадлежат они не Райли, поскольку только один человек в этом гребаном доме носит каблуки, чтобы подчеркнуть свое херово самомнение.
Едкий запах алкоголя и духов забивается в ноздри, а ведь Лиллиан ещё не перешагнула порог кухни. Заранее подготавливаю себя к мозговому штурму, примерно представляя схему влияния матери на людей. Она делает все постепенно, мелкими ударами, чтобы заполучить психику испытуемого, взять другого под свой контроль, дабы в дальнейшем было проще использовать в своих целях. Она попытается выводить меня, поэтому подношу кружку к губам, нарочно не обращая никакого внимания на вошедшую женщину, которая зевает, покачиваясь на каблуках, и шумно направляется ко мне, видимо, чтобы так же воспользоваться вскипяченным мною чайником, чтобы приготовить горячий напиток. Знаете, почему я не отхожу, когда она встает рядом? Потому что она ожидает этого. Моей слабости.
— Доброе утро, — приветствует с легкостью в груди, будто всё между нами нормально, и вообще мы — самая обычная любящая семья. Ей даже удается напрячь мускулы лица для естественной улыбки.
— Не разговаривай со мной, — сую одну ладонь в карман кофты, незаинтересованно уставившись перед собой.
— Только утро, а ты уже матери грубишь, — с привычно-фальшивой обидой вздыхает, покачав головой, пока кладет себе две ложки кофе в кружку… Которую я неосознанно отбираю. Правда. Я не смог проконтролировать это действие. Кружка с кроликом. Мать не просто так выбирает её, она будто проверяет меня, и я, блять, иду на херовом поводу. Не могу видеть её лица, ибо подхожу к раковине, но затылком чувствую — женщина улыбается, так как её методы воздействия работают. Первый этап — прощупать почву. Ей требуется понять, каким образом можно влиять на меня. Вот, чем она занимается.
Дрянь. С каждым годом её психологические возможности сильнее, и мне известно, как она развивается — читает литературу, а практикуется на людях. Отрабатывает. Но пусть не думает, что я ни черта не могу против. Напоминаю. Всю жизнь провел с ней бок о бок. Я наблюдал за ней. И, это мерзко признавать, я многое перенял от неё, многому научился. Иногда мне кажется, что мать забывает о том, что мы — родственники. У нас с ней одни гены, одна кровь. От отца мне достаются любовь к музыке, его стремление оберегать близких (это нехило так портит мою жизнь), а от матери — скверный характер и её гребаное понимание психологии. Даже не читая толком литературы, я достаточно осведомлен. Может, поэтому мне удается общаться с Нейтаном и понимать Райли? Скорее всего. Они — трудные люди.
Оставляю мать без ответа, промывая кружку куска крольчатины. Женщина с гордым видом берет другую посуду, продолжив готовить кофе. Двигаюсь к тумбе, что стоит у холодильника, и ставлю на неё кружку с кроликом, устремив внимание на пакетик с баночкой витаминов. Не требуется большого количества времени, чтобы моя рука жестко схватила её в охапку и начала пихать в карман кофты.
— Я бы этого не делала, — голос матери звучит за спиной. Не реагирую, спрятав витамины.
— Дилан, — она вздыхает. — Ей нужны лекарства.
