— Иди на ху… — проглатываю окончание, желая прошипеть его сквозь зубы, когда в дверях кухни появляется девчонка, неуверенно заглядывающая в серое помещение. Встаю ровно, потянув кружку к губам, и краем глаз наблюдаю за тем, как Райли мнется, но решает войти внутрь. Думаю, ей не нравится присутствие моей матери. Что ж, меня оно так же не устраивает. Янг босиком шлепает по холодному паркету, её голова слегка опущена, пальцы нервно теребят край футболки. Изучаю её лицо, пытаясь понять, в каком она состоянии. Выглядит, конечно, болезненно, словно её долгое время держали в подвале вдали от солнечного света и морили голодом, оттого она такая бледная и тощая. Серьезно, что за режим бабушки? Мне охота её накормить.
Остаюсь внешне невозмутимым, понимая, что шагает девчонка ко мне, и испытываю странное удовлетворение, видя, как умело Райли игнорирует сраное «доброе утро» моей мамки, севшей за стол.
Янг встает сбоку, прошептав что-то вроде: «Привет», — на что остаюсь молчаливым, продолжая следить за тем, как медленно она двигает конечностями, пока берет свою кружку, начав осторожно крутить головой (видимо, из-за боли в ней), ищет фильтр. Поворачиваюсь к столу, не бросаю взгляд на мать и беру фильтр, протянув девушке, которая кивком благодарит, с безжизненным видом наполняя кружку. Держит фильтр, как ребенок, обеими руками, и всё равно проливает немного мимо.
И тут мое сердце немного ускоряет темп. Янг начинает шуршать пакетиком. Она ищет витамины, и я ощущаю взгляд матери на своей спине, ведь она знает, что сейчас моя попытка лишить девушку таблеток провалится. Финчер немного хмурит брови, изучая поверхность других тумб, после чего поднимает глаза на меня, и обычно я рад нашему зрительному контакту, вот только сейчас нервно переминаюсь с ноги на ногу, делая крупный глоток, чем обжигаю горло.
— Ты не видел мои таблетки? — это чертово доверие. Райли смотрит на меня, как на человека, который не солжет ей. Данное обрадовало бы меня в иной ситуации. Как долго я добивался доверия с её стороны? Вот, я его получаю, но одно дело просто вернуть, другое — уметь оправдать. Янг думает, я не обману. И я не собираюсь. Иначе пойду на поводу у матери. Можно подумать, это мелочи, но любая моя ложь отныне имеет вес и будет прибавляться к общей лжи, созданной взрослыми.
Глубокий вдох. Опускаю кружку, стуча по ней пальцами, и пытаюсь придерживаться образа собранного человека, вот только всё равно моя речь не столь твердая и уверенная:
— Я думаю… — укол в спину от матери. Она ждет. Давление.
Райли поднимает брови. Блять, какого черта она так смотрит на меня? Слишком открыто. Это небезопасно. В таком состоянии я мог бы с легкостью манипулировать ею, как и любой другой человек, кому она так же доверяет.
— Я не дам тебе их, — идиот. Полный придурок. Выпаливаю это грозно и раздраженно, ибо зрительно не выношу долгого давления матери, которая теперь отпивает кофе, но не сводит с нас глаз. Но она — последнее, что сейчас пугает. Смотрю на Райли, ожидая её реакции. Девушка моргает, выглядя удивленно-опечаленной, и меня разрывает от желания пихнуть ей эту херову баночку, но воздерживаюсь, глотнув воды во рту.
— Ладно.
Не могу осознать. Смотрю на Янг. Она спокойно шепчет это, вернувшись к распитию воды из кружки. Девушка задумчиво опускает взгляд, встав ко мне боком.
«Ладно». Ладно? Так просто?
Чувствую повторный недовольный укол в спину, но он уже не способен оставить негативный отпечаток, ведь раздражение это принадлежит только матери, не мне. Я лишь озадачен, но не собираюсь придерживаться растерянности. Нужно что-то говорить, что-то делать, чтобы тишина не имела возможности распространяться.
— Ты голодна? — некомфортно проявлять себя с положительной стороны в присутствии матери. Это необычно, но мне не хочется, чтобы женщина видела и в принципе знала о таковой моей стороне. Это личное. То, что не каждому хотелось бы демонстрировать.
Моя слабость.
— Ну… — Райли явно не хочет кушать. Она пальцами чешет макушку, сильнее путая распущенные волосы, и поглядывает на меня, как бы намекая, что не желает оставаться здесь, пока тут моя мать. Понимаю.
— Я бы выпила чай, но кушать не хочется, — признается.
Я довольно часто замечаю за ней одну особенность характера. Меня могут не понять, но в процессе общения с Янг охватывает чувство, будто я говорю с ребенком. То ли она так по-детски выражает свои мысли, то ли её образ, то ли поведение… Не могу объяснить, но мое отношение к ней двойственное: с одной стороны Райли для меня, как младшая сестра, с другой… С другой она для меня — девушка.
Ладони потеют от стыда, вызванного внутренними размышлениями.
Девушка, отношение к которой у меня далеко не семейное. Иное. Намного иное, и порой мои желания вызывают приступ вины.
Хочу предложить ей, в таком случае, просто выпить лекарства с чаем, но отвлекаюсь на шум со стороны коридора. Лиллиан, наконец, встает, ворча что-то о том, что её подруги проснулись. Надеюсь, они сегодня не будут пить и разойдутся.
