— Дилан! — хватаю его за плечо, встав перед Остином, буквально протискиваюсь между ними в тот момент, когда О’Брайен уже, размахнувшись, бьет того в живот. Но блондин не получает увечье. Его получаю я, когда Дилан врезает кулак мне в плечо. И я думала, что способна буду унять боль, но с губ моментально срывается писк, а веки сжимаются. Инстинкт самосохранения заставляет отступить назад. Прижимаю ладонь к больному плечу, вскинув голову, и с шоком смотрю на О’Брайена, который с неменьшей озадаченностью уставился на меня. Будто до этого момента меня здесь для него и не было. Он был где-то в себе. Что за черт с ним творится?!
Боль лишает меня спокойствия и терпения. Я не думаю, когда кричу:
— Отпусти его! — повышаю голос, рассерженно глотая кислород, а Дилан, как дрессированный, разжимает пальцы, всё ещё с недоумением смотрит на меня.
— Иди к черту! — кричу на Остина. Тот фыркает под нос, ладонь прижав к животу, и переводит взгляд на Дилана, проходя мимо него:
— Больной ублюдок, — вижу, как выражение лица О’Брайена мгновенно меняется. — Ты этому у Роберта научился?
Рывок. Дилан делает попытку вновь пихнуть или ударить блондина, но я настроена решительно, так что подскакиваю к нему, толкнув парня с родинками на лице в сторону. Он явно вынуждает себя терпеть мое поведение.
— Вали! — больной рукой толкаю Остина к двери, а он опять, опять, мать вашу, пытается открыть рот, чтобы вставить слово, и у меня это вызывает рычание. — Господи! Иди на хер! — повторяю удар кулаком по его груди. Блондин взглядом скачет с меня на Дилана, продолжает отступать. Пока не распахивает дверь и не покидает уборную, оставив нас наедине под шум, что эхом льется со стороны коридора.
У меня скачет сердце. Нервы будто рвутся к чертям собачьим без надежды на восстановление.
Оборачиваюсь к Дилану. Парень смотрит на меня. Молчит, а на лице это гребаное «ничего». И именно это меняет направление моих эмоций. Я обижена, потому что он не говорит со мной. Я расстроена, ибо он что-то скрывает, и это мучает его, а я не могу ничем помочь. И рассержена. Рассержена до мурашек на коже.
Сдерживаю слезы, глотая комок, и не терплю, опустив напряженные руки вдоль тела, сжав ладони в кулаки:
— Больно! — прорывается крик. Всё дело в таблетках. Мне нужны эти чертовы витамины. Если бы я их приняла, я была бы куда собраннее, и смогла бы решить создавшуюся проблему спокойно, но нет! Я кричу, потому что злюсь. А злюсь, так как… К черту! Я не способна понять собственных эмоций!
Сглатываю, видя, как взгляд О’Брайена мечется. Стыдно? Прикусываю губу, притоптывая ногой, и вновь срываюсь:
— Ты меня ударил! — ковыряю его сознание. Дилан поднимает на меня глаза, но голову немного наклоняет. Смотрит. Не выношу его молчания, делая к нему огромные шаги:
— Что с тобой?! — этот чертов вопрос меня уже выводит. — Ты чего бесишься?! — он молчит, не пытается разорвать наш зрительный контакт. — Это Лиллиан?! Она… Она что-то… — Дилан никакой. И этот факт расстраивает сильнее всего. Молчит, отчего я начинаю ощущать вину за свое поведение, за агрессию, с помощью которой пытаюсь чего-то добиться.
Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Мнусь. Моргаю. Испытываю жжение в ребрах. Чего он молчит? Что вообще…
Мне нужны эти гребаные таблетки! Вот, в чем их суть. Да, моё уныние проходит без их помощи, но я не перебарываю его. Оно остается внутри и ждет, когда ком из проблем опять достигнет необходимой величины. И вот — я готова взорваться! А ведь прошел всего день! Я опять хочу кричать!
— Да пошел ты! — восклицаю ему в лицо. Прямо в лицо, встав на носки. И не пытаюсь контролировать мокрые глаза, когда начинаю отступать назад, не разрывая наш зрительный контакт:
— Засунь в жопу свое молчание! — отворачиваюсь, пальцами вытирая слезы, и быстрым шагом подхожу к двери, выскочив из чертовой уборной.
Пускай остается один. Пускай копошится в своем дерьме. Если его привлекает гнёт одиночества, то ладно! Пошел он! Пошел ты, О’Брайен!
Шагаю по коридору, пихая людей, и тихо скулю, не справляясь с соленой жидкостью, которую пытаюсь смахнуть пальцами с век.
Это… Это ведь не то, чего я добивалась.
Шмыгаю носом, ладонью накрыв рот, чтобы сдержать всхлип.
Откуда во мне столько злости?
Я — ужасный человек.
***
Аптечка полна старых упаковок. Необходимые лекарства заканчиваются, подобно продуктам в холодильнике. В наличке у Дилана остается не так много, в скором времени придется идти на подработку с Нейтаном, который, кстати, не дает о себе знать все эти дни. Скорее всего, парень, как и Агнесс, слегка уходит в себя. Это ненадолго. Оба «героя-любовника» проявят себя, когда успокоятся, и Дилан не удивится, если после крупной ссоры они вновь будут вместе. Так у них происходит постоянно. Раздражает только то, что из-за их всплесков эмоций страдают другие. Райли явно «зеленая». О’Брайен привык, а девчонка реагирует с тревогой.
