Внезапно мысли притормаживают, сбавляя свой ход. Знаете, это странно. Точнее, нет, не должно уже вызывать вопросов и удивления, но, если так подумать, Дилан редко оставляет меня одну. Он может издеваться, подшучивать, подкалывать, но при этом находиться рядом. Не всё время, конечно. Большую его часть. Взять хоть эту ночь. Я не собиралась проводить с ним время, но он сам остался. Я его не просила об этом.
И вот, во что это вылилось.
В жар на моих щеках.
— Что за хуйня? — как-то он сегодня падок на матерные выражения. Нехороший знак. Отвлекаюсь на парня, который держит телефон у лица, поворачиваясь ко мне и демонстрируя мне сообщение отца. И хочется закатить глаза от длинного списка продуктов, но сохраняю положительное расположение духа, протянув руку к мобильному аппарату:
— Я попросила отца прислать тебе список, а то у меня нет телефона, — забираю, начав листать вниз, и вздыхаю. — Много…
Дилан полностью оборачивается всем телом ко мне, держа в одной руке кружку с горячим чаем:
— Я думал, они сами закупятся, — резким движением отбирает мобильный, хмуро изучая список. Складываю руки на груди, прижавшись копчиком к спинке стула, и его строгий тон вызывает естественную для меня реакцию — вину. Чувство стыда, охватывающее меня каждый раз, когда отец ругал меня. Нет причин. Но ощущение есть. Это факт. Смотрю в пол, думая, как снизить уровень морального давления со стороны парня:
— Можно я перепишу? — надо же как-то взять с собой список.
— Захер? — Дилан сует телефон в задний карман джинсов, опершись спиной на кухонную тумбы. Не поднимаю взгляд, сохранив его на уровне дверей шкафчиков:
— Мне надо знать продукты, — это очевидно, чего он глупит так?
— Я просто дам тебе телефон, — Дилан делает глоток, морщась от горькости чая. — Надо ещё сигареты купить, — мыслит вслух, а я еле скрываю очередной поток мыслей, роющих дыры в голове.
Поедет со мной? Я его не звала. Опять. Почему он сам стремится проводить со мной время. Думала, у меня паранойя, но нет. Надо убедиться.
— Тебе не обязательно ехать, там, вроде, немного, — нет, там кошмар как много продуктов. Удивлена, что отец изначально не продумывал вариант совместной закупки с Диланом. Одна я всё не унесу.
О’Брайен раздраженно скользит взглядом по экрану, просматривая список ещё раз:
— Тут пиздец много, — поднимает на меня глаза, посчитав, наверное, что я идиотка. — Одна не донесешь, тут с машиной надо сгонять, — ворчит, повторно спрятав телефон в карман, и вдруг осторожно касается ладонью чуть ниже своей груди, будто ощутив укол. Я искоса слежу за тем, как он морщится, но спокойно разворачивается, поставив кружку, и достает аптечку.
Сердце?
— Прихватывает? — осторожно спрашиваю.
— Нет, — лжет. Почему он постоянно лжет о своем состоянии?
Запивает таблетку чаем, оглянувшись на меня:
— Тебе ничего не надо? — стучит пальцами по аптечке, намекая на мое возможное похмелье, но качаю головой, решая всё-таки встряхнуться и справиться со скованностью:
— Как ни странно, я в порядке, — подхожу к тумбе, встав сбоку от парня, и беру кружку, чтобы сделать себе чай.
— Тебя вчера нехило вставило, — сообщает, отчего закатываю глаза, слабо улыбнувшись. И вырывается непроизвольно:
— Тебя, по всей видимости, тоже, — наливаю кипяток, стиснув зубы. Уголки губ опускаются. Буквально замираю, краем глаз видя, как он обращает свое внимание на меня, хмуро интересуясь:
— С чего вдруг? — подносит кружку к губам. — Я единственный, кто дотерпел до титров.
Не знаю, как выкрутиться, оттого пожимаю плечами, решая остаться молчаливой, чтобы не копать яму больше. Нельзя, чтобы он понял. Почему-то мне кажется, что это сильно повлияет на наши отношения. В худшую сторону.
Дилан явно плохо себя чувствует, поэтому оставляет данный вопрос не решенным, и опирается одной рукой на край тумбы, другой желая надавить на грудную клетку, но останавливает себя, начав нервно мешать чай ложкой:
— Давай чуть позже поедем, — почему он сдерживается? Ему определенно хочется слегка скорчиться от боли, но вместо настоящих эмоций демонстрирует негатив. Прикрывается злостью. Не стану его беспокоить:
— Я правда могу сама…
— Ну ёбаный, — всё же морщит лицо, скользнув ладонью по лбу. — Я же сказал, мне тоже надо в магазин, харе кислород тратить, — накрывает пальцами глаза, закрыв веки, а я искоса слежу за ним, не предотвращая следующее:
— Не груби мне, — слетает с языка. — Я не виновата, что тебе плохо, — громко опускаю чайник, взяв пакетик с чаем, и начинаю нервно с ним справляться, пока Дилан глубоко дышит, поставив руки на талию. Делает шаг назад от тумбы, подняв голову, но веки не открывает. Переводит дух. Пытается справиться с болью.
— Я сотню раз говорила, — твердым тоном напоминаю. — Тебе нужно лечь в больницу и пройти полное обследование, иначе дальше будет только…
— Кусок, — его злость не убавляется. Вот мы и вернулись к «куску мяса».
