— Точно, — девушка отвечает с таким же равнодушием. — У тебя ведь целый притон упырей, и вы вместе так неслабо ломаете моим друзьям кости, — быстро облизывает сухие губы, сощурившись. — Как такое можно забыть? Но знаешь, — поворачивает голову, врезаясь прямо в карие глаза. — Сейчас нож в моих руках, — со скрежетом зубов. Дилан не тянет время. Он резко хватает её руку с острым оружием, и девушка правда намеревается задеть его, ведь знает, что иначе ему не противостоять. Вот только сила — главный факт. Парень с напряжением выдирает нож, но Райли продолжает стараться отнять его, чтобы защищаться, только её попытки противостоять со стороны выглядят нелепо. Безмолвная борьба, лишенная звуков их голосов. Оба молчат, сжав губы, но при этом двигаются резко, с желанием сделать противнику как можно больнее. О’Брайен без лишних усилий выворачивает ей руку за спину, сжав зубы, а девушка мычит, морщась, и разворачивается, спиной врезаясь в край стола, на который машинально лезет поясницей, пиная коленями парня. Тот свободной рукой дергает Райли за плечо, встает напротив, сдержав её удар коленом, и поднимает нож. Девушка рукой задевает тазик с салатом, опрокидывая его, и замирает, зло дыша через нос. Врезается своим взглядом в его до раздражения спокойные глаза. Смотрят, молчат. Райли упирается копчиком в край стола, срываясь, ведь, черт, совсем не понимает, чего этот тип вообще добивается своими угрозами? Она толком ничего ему не делает, только дает отпор и отвечает на обиды.
— Серьезно, — девушка сглатывает, моргая с беспокойством. — Что тебе надо от меня? — голос дрожит от негативных эмоций, что снова берут власть над сознанием. — Что тебе надо? — повторяет громче, сжимая кусочки овощей, которые разбросаны по столу.
Что. Ему. Надо.
Дилану — ничего. Ничего ему от неё не надо. Все его действия — лишь отголоски навязанных «отцом» мыслей про нового «ебыря» его матери, детское волнение стать ненужным для близкого человека. И все эти слова Лиллиан, о том, какая прекрасная эта херова Райли с её отцом только подтверждали предсказания Шона, рождая панику в голове мальчика, только научившегося мириться с бунтарским характером нового члена семьи. О’Брайен не может выносить злость на матери. Не может трогать её новоиспеченного любовника. Сколько их было на его памяти? Не столь важно. Они все — как один. Дарят цветы, ласкают уши обещаниями о лучшей жизни, а потом снимают маски. И Дилан не верит Митчеллу. Не верит чувствам матери, боясь, что она просто бросается в омут, лишь бы сбежать от Шона. Его достали вечные новые лица, каждые из которых хуже прежних. И ему необходимо вымещать злость. Необходимо приносить кому-то столько же негатива, сколько держит в себе. И ему плевать, кому именно: что в школе, что на улице, что здесь. Дилану О’Брайену плевать. Он будет угрожать, будет творить всякое дерьмо, лишь бы дать свободу чувствам, при этом не задевая ни себя, ни мать.
Райли Янг-Финчер просто одна из сотен людей, которых он может использовать для своих нужд. А если быть честным с собой, то есть причина, по которой О’Брайену особо хочется приносить ей «неудобства». И то, что его мать встречается с её отцом, это только верхушка айсберга. Настоящая причина кроется глубоко в ледяной воде.
И молчание затягивается, ведь ещё ни один человек напрямую не спрашивал, что этому типу нужно, так что парень отмирает, когда Райли пихает его руками, крича:
— Уйди! — громко дышит, смотря прямо в его глаза. Дилан напряженно сжимает нож в руке, принимая еще один удар ладонями в грудь:
— Оставь меня! — девушка обходит стол, держась от него подальше. Переминается с ноги на ногу, всё тело полно неконтролируемой дрожи, что говорит о готовности Райли обороняться. Но её взгляд падает на острое оружие, которое находится в распоряжении О’Брайена, и уверенность падает. Дилан пускает смешок, видя, что её готовность к борьбе — лишь фальшь, поэтому решает окончить концерт. Делает шаг к раковине, бросая нож, а девушка реагирует, начав двигаться в противоположную от парня сторону. Не оборачивается, хорошо ощущая взгляд, врезающийся в спину, и покидает кухню, оставив Райли наедине с созданным беспорядком. Девушка не изменяет своей бдительности, ждет, что он обязательно вернется, может быть, с тазом воды или со шлангом, чтобы ответить, поставить на место, но этого не происходит. И подобное бездействие куда страшнее. Оно значит, что Дилан проявит себя в иной раз, иным способом. Сейчас он ушел, но ответит. Проблема в том, что теперь Райли будет существовать в ожидании его удара, не давая себе расслабиться.
Девушка опускает взгляд на разбросанные кусочки нарезанных овощей и вздыхает, поставив руки на талию:
— Вот черт.
