— Удачи-и… — пытаюсь закрыть, но начинаю улыбаться, ведь парню удается удерживать дверь и коснуться носом моего лба, из-за чего пихаю его ладонью на крыльцо, повторяя:
— Пока, — краем глаз улавливаю его улыбку и закрываю дверь, оказываясь наедине с собой. И выдыхаю, слыша мотор автомобиля. Уголки губ опускаются, улыбка сменяется легким волнением.
Стою. Смотрю перед собой. Слушаю тишину.
Так необычно… Непривычно оставаться одной.
***
Нейтан Престон падок на заработок. Дилан помнит, что с самых ранних лет этот тип отличался особым везением в поиске подработок. Он всегда был при деньгах, пускай, их было не много, но достаточно для выживания, когда у тебя пьющие родители, не отличающиеся особой тягой к получению денег. Стоит ли упомянуть о том, что с десяти лет Нейтан сам платит за съем их квартиры? Конечно, он зол на свою семью, но бросить их без денег не способен. Каким бы балластом они не являлись, они — его родные. Правда, после окончания школы, ему придется съехать от них, ибо на их увлечения уходит довольно много денег. Порой дома нет горячей воды, а лишние бутылки водки в наличии.
И сегодня Нейтан обрадовал Дилана новостью о новой подработке: помочь разгрузить два вагона и перенести груз на склад. О’Брайен никогда не уточняет, откуда у Престона столько связей, но это удобно. Дилану сейчас нужны деньги. Он уже несколько недель думает, где взять деньги на телефон для Райли. Её совсем сдох, а если с ней потребуется связаться? Звонить на домашний? А вдруг она не дома? В общем, парень хочет заработать на мобильное устройство для девчонки, не трогая карточку с деньгами, оставленными его отцом на колледж. Дилан всё ещё не уверен, что сможет поступить куда-то на бесплатной основе, но хранит эти сбережения на особый случай.
Вагоны с грузом стоят на рельсах, проходящих около склада, принадлежащего фабрике по вырубке лесов. Сам лес находится вокруг. Было тяжело добраться до фабрики, в какой-то момент машину пришлось оставить.
Кроме ребят здесь же работают такие же молодые парни, которым необходимо немного денег. Работа тяжелая, могли бы и больше заплатить за неё, но никто не ворчит по этому поводу. Есть возможность получить деньги? Они надрываются ради неё.
Дилан принимает коробку от парня, стоящего на платформе, и передает её Нейтану, который передает груз дальше. Руки ноют, мышцы больно напрягаются. С каждым разом коробки всё тяжелее. Пара людей уже ушли в медпункт с растяжением. Кажется, к вечеру останется совсем немного рабочих. О’Брайену казалось, что здесь не так много груза, но вагоны продолжают открывать. Один за другим. Скорее всего, им придется задержаться, может, дадут прибавку за перевыполнение часовой нормы?
Через два часа работы, выдается минутка перерыва на обед. Ни Дилан, ни Нейтан не брали с собой перекусить, поскольку считали, что как раз в обед закончат, но увы, поэтому им остается только нервно курить. Ничего не поделаешь. Они не из богатых семей. Таким людям не стелют ковры к достатку. Таким приходится раздирать ладони в кровь для получения грошей, пока родственники и приближенные богатых владельцев получают высшие должности только из-за своего положения или семейных связей. Гребаное распределение. Гребаная элита.
— Ты заставляешь меня грабить моего дядю, — Престон шутит, промачивая потный лоб рукавом кофты. Они сидят на земле возле рельсов, как и многие другие парни, решившие взять недолгий перерыв с позволения владельца фабрики. Большинство их них уже с забинтованными ладонями. Нейтан натер мозоли. Они пока не лопаются, но, чувствует, близки к этому. Дилан сжимает губами сигарету, хмуро разглядывая руки с кровавыми пятнами. Он поранился, когда они пытались вскрыть очередной вагон. Ладонь соскользнула с рычага — теперь на ней красуется красная линия, которую в медпункте просто обработали перекисью. Мило. Бинты у них закончились.
Оба парня сгибают колени. Ноги ноют от постоянной нагрузки. Престон покуривает, обнимая больное колено рукой, и щурится, подняв взгляд в небо. Серое.
— Поганая атмосферка, — переводит внимание на Дилана:
— Смотрел новости сегодня? — по вздоху друга понимает, что ответ положительный. — Не пойму, почему полиция не ведет более тщательного расследования? — говорит тихо, не желая быть услышанным другими людьми. — Даже такому идиоту, как мне, ясно, что здесь замешаны упыри, — садится ближе к О’Брайену, который следит за тем, как по его запястью начинает скользить капля крови. Надо заехать в аптеку по дороге домой.
— Конечно, они не основная фигура, но наверняка являются пешками кого-то… — русый мнется, явно не хочет произносить это имя, но считает себя сильнее своей скованности, поэтому уточняет свои мысли. — И я уверен, что это Роберт, — смотрит на Дилана, а тот переводит на него такой же хмурый взгляд, иногда изучая им окружение, чтобы убедиться, что они не привлекают чужого внимания. — Без сомнений. Я помню, он ведь… Ну, органами торговал, да? — морщится, никак не желая вытаскивать данную информацию из глубин своего сознания.
