Догоняю парня, наконец, могу идти с ним в ногу, ведь он сам замедляет шаг. Поглядываю на него, замечая некоторое колебание на лице. Моргаю, ожидая его слов. Ему точно есть, что сказать.
— Больше никуда не уходи, не предупредив меня, ясно? — хочет казаться твердым, но будто просит меня об одолжении, сомневаясь, что соглашусь быть послушной. Пожимаю плечами, непринужденно кивая:
— Ладно, — улыбаюсь ему. Дилан смотрит на меня, видимо, он ожидал совершенно другого разговора, другого поворота событий, но, как мне кажется, мы уже довольно взрослые, чтобы наши конфликты перерастали в истеричную ругань. Мы можем обсудить всё спокойно, так?
Идем в молчании какое-то время, пока О’Брайена не прорывает на очередной вопрос:
— Всё точно нормально? — с недоверием косится на меня, тормозя у стены. Встаю напротив, с довольной улыбкой кивнув и «пожамкав» его ладонь своей. Дилан не находит возможным для себя улыбнуться в ответ. Боюсь, он испытывает очередной стресс по моей вине, так что моя радость проходит моментально, а уголки губ опускаются. Я не должна приносить столько проблем.
В ответ недоверие. Полнейшее. О’Брайен щурится, пристально всматриваясь в мои глаза, после чего шепчет то, от чего у меня в один миг, если честно, по коже распространились мурашки.
— Ты под домашним арестом, — холодно, колко, да ещё и такое каменное выражение лица. Хоть сразу убейся. Глотаю воду во рту, не смея отвести взгляда от парня. Чувствую, настоящий разнос ждет меня впереди.
========== тот день ==========
Шумный зал вызывает тошноту. Смешавшиеся запахи и ароматы кружат голову, а от принятого алкоголя тянет блевать в ближайший горшок с цветами. В тот день Остин чувствовал себя так же мерзко, как и все его друзья. Агнесс, Райли, Робб. У каждого была своя причина ненавидеть данную ночь, и во многом их чувства были схожи между собой.
Остин наполняет красный стакан пивом, хотя хорошо понимает, что больше в него не влезет, но он совершил ужасное. Точнее, он попытался совершить нечто омерзительное. С кем? Со своим другом, Боже, как он теперь будет смотреть на Янг? Вот, почему он продолжает пить, надеясь, что девушка так же сильно напьется, и их общие воспоминания просто испарятся из головы. Но, увы, шансы невелики.
— Остин, — русого окликает кудрявый, который еле пробирается сквозь толпу трясущихся под музыку людей, держа в руке бутылку мартини. — Хоть кого-то нашел, — язык его заплетается, но с виду он не так сильно пьян. Русый протягивает ему ладонь, вытягивая из «черной дыры» толпы. Робб врезается бедром в стол, отчего все стаканчики на нем шатаются, и извиняется перед ними, заставив Остина пустить смешок.
— Я потерял Агнесс, — кудрявый вздыхает, горлышком бутылки поправив козырек кепки. Приглядывается к другу, молчаливо изучающему людей:
— Выглядишь нехорошо, может, пойдем на воздух? — предлагает, на всякий случай взяв свободной ладонью русого за плечо. Тот реагирует на него только после прикосновения, активно закивав головой с хмурым видом:
— Да, — повторно оглядывает толпу, надеясь обнаружить Янг и извиниться, но её нет. — Идем, — со вздохом соглашается, двигаясь за Роббом.
Лужайка и берег у реки полны людей, поэтому парни решают отойти подальше, найти место, где будет тише. И находят — под каменным мостом, соединяющим два берега. Ребята шаркают по траве, вдоль воды, и падают на пятые точки, забив на то, что с моста на них капает вода.
Сидят. Выпивают. Каждый думает о своем. На самом деле, Остин достаточно замкнутый человек. Если бы не алкоголь, он бы ни за что не заговорил о своей тревоге:
— Я сделал кое-что ужасное, — смотрит куда-то перед собой, кусая зубами край стаканчика. Робб опускает бутылку, локтями опираясь на колени, и хмуро интересуется:
— О чем ты?
— Я пытался сделать то, о чем просил Донбар, — признается, глотнув горечи во рту. Он трет лицо. Ему стыдно. Робб сильнее сводит брови, отчего на его лбу образовываются морщинки:
— Что ты имеешь в виду?
Остин опускает ладонь, нервно куснув губу, и стреляет коротким взглядом на друга, внимательно ожидающего объяснений. И он ему их предоставляет:
— Я… Попытался переспать с Райли.
Кудрявый шире распахивает глаза от изумления:
— Чувак, ты отбитый? — запинается. — Ты принуждал её?
— Не совсем, но… — русый вздыхает. — Вышло дико, — потирает пальцами сжатые веки. — И теперь я не знаю, что делать, я должен, — оглядывается в сторону шумного дома. — Найти её и всё объяснить.
— Не сейчас, — Робб отрицательно покачивает головой. — Ты пьян, она пьяна. Будет только хуже. Завтра поговорите.
Остин вздыхает, вновь пристально начав следить за движением воды в реке, пошатывая пальцами свой стаканчик:
— Она ему нравится.
— Кто? Кому? — Робб не уходит от разговора. Он бы никогда так не поступил.
— Моему отчиму. Ему нравится Райли.
— Звучит мерзко, — кудрявый морщится, на что русый грустно усмехается, болтая пиво в стаканчике:
— Не то слово, — соглашается, делая глоток.
